Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:15 

Жить - это значит любить людей.


читать дальше


запись создана: 22.12.2013 в 21:30

@темы: Красота - это Вера

12:14 

Жить - это значит любить людей.

читать дальше
запись создана: 22.12.2013 в 21:13

@темы: Красота - это Вера

15:05 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День семнадцатый. Джорджоне (Джорджо да Кастельфранко), "Юдифь". Венеция, 1504.



Есть два библейских сюжета на женскую тему, пользовавшихся в прошлом гиперактивным вниманием художников. Это Юдифь, отрезающая голову или уже по факту с головой, и обнаженная Сусанна, которую лапают старцы. Первый преувеличенно кровожадный, второй откровенно развратный. И то, что художники изо всей Библии с завидным упорством мусолили именно эти два момента – чести им не делает, по моему глубокому убеждению. Здесь, как в каноническом фэнтази, очень наглядно проявляется чисто мужское восприятие женщины – «она может быть либо объектом сексуального вожделения, либо с мечом». Однако печально. Еще иногда рисуют Эсфирь, падающую в обморок (хотя в канонической Библии этого обожаемого художниками и википедией эпизода вообще нет, так что не считается), ну и, разумеется, Сарру, подкладывающую Аврааму Агарь. Странно, например, что за бортом мировой живописи осталась очень красивая и романтичная история любви Иакова к Ревекке, хотя там, конечно, ни обнаженки, ни крови особо нет, так что, видимо, незачем… Или такой изумительный и в художественном, и в нравственном отношении сюжет, как история Руфи – прародительницы Давида, а значит, и Христа. Наверно, слишком новаторской даже для Ренессанса, я уж не говорю про библейские времена, оказалась мысль о том, что женщина, да еще и не родная, кому-то может быть ценна «более семи сыновей». И тем более, что от «чужестранки», «не своей» может произойти величайшее благо. Потому и в последующие века эта крамольно-лирическая песнь любви, женской самодостаточности и национальной толерантности осталась задушена и всячески замалчивалась. Это несмотря на то, что «Книга Руфи» считается канонической, а «Книга Иудифи» формально апокриф, и в большинство вариантов Библии она вообще не включена, в том числе и в классический синодальный, и во все протестантские. Как и история Сусанны, кстати. Но, видимо, истории соблазнений, убийств и домогательств творцам приятней и понятней. Ну, Бог им судья.
Так что про мой любимый сюжет из Библии мне поговорить не придется, придется про нелюбимый. Но картина, как ни странно, одна из самых любимых, и тоже с детства.
Сейчас я могу сказать, что одной из причин, по которой я ее люблю, это именно ее абсолютная непохожесть на канонический образ Юдифи в мировой живописи. Потому что, несмотря на совершенно нереальное количество ее воплощений на полотнах и гравюрах чуть ли не поголовно всех мастеров Ренессанса и на кажущееся разнообразие, все Юдифи на самом деле похожи одна на другую. Традиционно может быть три воплощения. Пред убийством с мечом (кинжалом), в процессе отрезания головы и после – с мечом и головой. Примерно на половине картин присутствует и служанка, которая иногда несет или поддерживает голову/меч/мешок для головы/край платья/свечку/занавеску, в общем, что-нибудь поддерживает. Что объединяет абсолютно всех Юдифей – это их явная несимпатичность самому художнику. То есть он даже может ей восхищаться – как бы – но всегда ощущается, что подспудно он ее поступок не одобряет. Это вообще-то нормально и понятно, какому мужику будет симпатичен факт, что баба может его соблазнить, как дурачка, опоить и во сне голову отрезать? Каким бы героицким это поступок ни был, это все равно как-то… Некрасиво. И аморально, чего уж там. И мне в этой зацикленности на Юдифи у художников-мужчин видится этакое злорадство, что ли: «только на такое геройство вы, бабы, и способны, через лицемерие и постель». Экскурсоводы, кстати, рассказывая о картине по этому сюжету, чаще всего ерничают и отпускают пошловатые шуточки. Да тут и есть за что. Юдифи на картинах выглядят либо коварно-лицемерно, либо кровожадно и по-маньячески, либо высокомерно-равнодушно (и тоже по-маньячески, учитывая нож и голову в руках), либо откровенно по-блядски. Меч, если он есть, непременно подчеркнуто на первом плане, особенно умиляет это на картинах в стиле Кранаха, где субтильные, одетые по последней ренессансной моде дамочки каким-то образом придерживают двумя пальчиками огромные двуручники. Голова присутствует почти всегда и позиционируется уже как некий фетиш. Юдифь либо потрясает ей в воздухе (а иногда и на бегу счастливо размахивает), либо любовно ее прижимает к груди и поглаживает, либо тычет ею в лицо зрителю. Отдельная песня – голова на блюдечке. Да, серьезно, вот так Юдифь со всем ее героизмом-патриотизмом в живописи прировняли к Саломее. Я видела изображения их обоих, похожие как две капли воды во всех деталях. Ну и если - редкий случай – художник женщина, то тут и вовсе, как правило, мясо, и главная мысль произведения - «всем бы вам, подонкам, бошки поотрезать» - читается даже не подтекстом, а открытым текстом.
Я потому так долго и распинаюсь по этому поводу, чтобы объяснить, за что я так НЕ ЛЮБЛЮ этот сюжет на картинах. И почему я так ЛЮБЛЮ «Юдифь» Джорджоне, именно потому, что она полностью отлична от всех прочих.
Даже чисто внешне. Для обычных Юдифей характерна пышная прическа и пестрое роскошное одеяние, как и положено блуднице. На этой – простого покроя платье цвета утренней зари, придающее ее образу чистоту (да!) и романтичность. Волосы аккуратно и скромно приглажены, только на висках легкие завитушки, подчеркивающие овал лица. На что-то предосудительное или зловещие намекает лишь разрез, в который проглядывает идеальной формы ножка, и нотки алой ткани. Причем эти детали не подчеркиваются, не выставляются на первый план. Меч присутствует, но убран за спину, не бросается в глаза. Голова тоже имеется, но ее трудно даже заметить, многие не замечают, пока специально не покажешь. Все это, скорее, чисто формальные маркировки сюжета, и они не отвлекают внимания от героини, от ее фигуры и главное лица, которое и является смысловым центром произведения.
Это именно портрет в полном смысле слова, а не сюжетная сценка из Библии. Перед нами конкретная личность, а не символ женского коварства. И вот эта Юдифь ПРКРАСНА. Она именно истинная героиня. Спокойная, полная достоинства и жертвенности, сознания выполненного долга – истинный героизм он именно такой. Негромкий и чистый. Никакого маньяческого зацикливания на голове, никакого открытого глумления, она лишь с поистине женской небрежностью, почти с брезгливостью, покатывает ее ножкой, не желая марать руки. Именно ее удивительная женственность, лиричность, грациозность является здесь основным мотивом. И понимаешь, что если это создание и пошло на преступление, убийство и обман, то не из личных побуждений уж точно. Само действо осталось за кадром, но мы все равно знаем, как там было, знаем, что это была суровая необходимость поступить так, и не было при этом никакого нездорового наслаждения или садистского торжества, как у прочих. Картина дышит умиротворением и покоем, лицо безмятежно, почти иконописно, оно скорее подошло бы Мадонне. И в то же время от нее исходит явственное ощущение внутренней силы и мужества. От этой женщины трудно оторвать взгляд, но если получится, то потом можно долго любоваться пейзажем, он здесь так прекрасен, что вполне мог бы составить отдельное произведение. Причем и пейзаж, и портрет идеально сочетаются друг с другом, возводя эту картину почти в степень совершенства. То, что автор писал свое произведение с любовью, даже не вызывает сомнений. Хотя скептики могут заявить, что, напортив, автор хотел подчеркнуть особое змеиное коварство женщин, напомнить, что и за таким ангельским ликом может таиться хладнокровная убийца… Но вряд ли. Впрочем – каждый волен понимать в меру своей испорченности. А по мне так это вообще единственная картина, которая отвечает каноническому толкованию образа Юдифи и полностью раскрывает его: «она входит в число Mulier sancta — святых жен, персонифицирует Церковь и многие добродетели — Смирение, Правосудие, Мужество, Целомудрие».
О зале венецианского искусства я уже упоминала, скажу только, что именно эта картина, наверное, расположена наиболее идеально во всем музее. Во-первых, освещение в зале из-за окраски стен и обилия розовых тонов почти на всех картинах особое, там даже самый воздух кажется розоватым. Вне зала на фотографиях и репродукциях, «Юдифь» выглядит темной и резковатой, там же, она смотрится очень нежной и какой-то невесомой, словно дышит. Кажется, что даже слышится шелест листьев, шорох шелковых складок. Во-вторых, картина узкая, «ростовая» фактически в натуральную величину, и расположена при этом между двумя окнами – что для Эрмитажа почти уникальный случай. Так что в отличие от остальных картин, она как бы отдельно, потому чистоте восприятия ничего не мешает. К тому же из-за равномерного освещения по бокам она как будто выступает из рамы навстречу зрителю, кажется вполне реальной.
Я очень полюбила эту картину еще в детстве, и долго представления не имела об источнике сюжета. И голову я, да, не сразу заметила. И когда заметила, меня она не особо заинтересовала. Я была слишком увлечена самим неземной красоты образом. И я до сих пор считаю, что это один из самых чисто КРАСИВЫХ, грациозных и женственных портретов во всем Эрмитаже. Может быть – самый красивый.



читать дальше

@темы: "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, бесит, живопись

12:53 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День шестнадцатый. Питер-Пауль Рубенс, «Портрет камеристки инфанты Изабеллы» («Портрет дочери художника Клары Серены»). Нидерланды, 1625.



Я не то что бы поклонница Рубенса… Но я и не хейтер, в принципе. Вообще у меня к его творчеству очень сложное, противоречивое отношение, неровное какое-то. Что-то меня в нем восхищает, что-то бесит. Сейчас в это не стоит углубляться. Но есть у него одна картина, которую я люблю безусловно. И советую обратить на нее внимание всем, кто считает, что портрет как жанр узок и неинтересен. Такие люди просто не понимают, что каждый человек – личность и способен заключать в себе целую вселенную, главное, художник должен уловить это и суметь передать, раскрыть его индивидуальность.
На самом деле даже как-то сложно поверить, что это творение Рубенса, этот портрет, скорее, больше подошел бы кисти Рембрандта и естественнее смотрелся бы в близлежащем зале, а не среди всех этих «Сусанн» и «Тарквиниев»… Хорошо хоть, висит он на одной из перегородок, возле окна и с другими картинами потому не смешивается. Рембрандта портрет напоминает, в первую очередь, абсолютно темным фоном и высветленным лицом, на котором сосредотачивается внимания зрителя. Можно сказать, Рубенс пошел в этом плане почти на крайность. От Рембрандта его отличает именно отсутствие полутонов, образ строится на предельном контрасте. Фон даже не темный, а просто черный, абсолютно никаких деталей, даже платье по испанской моде тех лет, темное, закрытое, безо всяких украшений. Светлый широкий воротник на этом фоне кажется ослепительно-белым, и придет лицу еще больше сияние. Хотя оно и так словно светится изнутри. И хотя картина прекрасно освещена извне, создается впечатление, что, виси она в полутемном зале, все равно светилась бы изнутри в сумраке.
Здесь ничего не отвлекает от лица девушки, вы как будто остаетесь с ним один на один, «лицом к лицу» в буквальном смысле слова. И это лицо прекрасно, почти совершенно. Идеальный овал, точеные нос и подбородок, высокий чистый лоб, ясные и выразительные серые глаза, легкий румянец, красивые чувственные губы. Рыжевато-золотистые, несомненно роскошные волосы гладко зачесаны и стянуты в тугой строгий узел, как и положено при суровом испанском дворе, но один нежный локон шаловливо выбивается - скорее всего преднамеренно.
И… Я не видела «Моны Лизы» и не умею восхищаться чем-то заочно, а на репродукциях я не прониклась ее великой таинственной улыбкой. Охотно готова поверить, что «тайна велика сия», но я ее не видела, а вот улыбка этой девушки мне и в самом деле кажется удивительной и загадочной, как мироздание. Ее лицо спокойно, но губы, кажется, едва сдерживают смех, глаза лукаво искрятся. И в то же время в них таится какая-то заветная мудрость, какое-то знание, которое и притягивает, и тревожит. Кажется, она знает о тебе что-то такое, чего ты сам о себе не знаешь… Но ни за что не расскажет.
Этот потрет формально не считается анонимным, у него довольно точное название, идентифицирующее изображенную на нем даму. Вернее, даже два, которые взаимно исключают друг друга. Так что смутно подозреваю, что точное имя девушки никому неизвестно. Просто тут, видимо, чисто логическое рассуждение: Рубенс работал при испанском дворе, если бы это была особа королевской крови, то имя было бы известно, значит, кто-то не особо знатный, судя по возрасту и одежде – камеристка. Ну, или в крайнем случае - дочь художника. То есть, кто это был, мы, скорее всего, точно так никогда и не узнаем… И. возможно, нам и не нужно этого знать. Потому что не имеет значения, кто была та девушка, с которой ее рисовали, ее уже нет, и мы с ней никогда не встретимся. А эта девушка на портрете – она есть всегда. И ей вовсе нет необходимости быть кем-то еще, носить какое-то имя. Она сама по себе настолько яркая индивидуальность, настолько законченный характер, что никакие детали биографии не сделают ее интереснее. Она – это она. И ни с кем другим ее не спутаешь. Каждый раз она встретит вас по-новому, но всегда оставаясь собой. К ней идешь, как к старой знакомой, как к личности, которую ты знаешь и любишь, с которой всегда интересно, по которой скучаешь, которой радуешься, встреч с которой всегда ждешь. И при встрече понимаешь, что и она тебе рада. Ведь, несмотря на внешнюю невозмутимость, ей, как истинной женщине, в глубине души приятно ваше внимание – так что заходите почаще…



читать дальше

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

09:44 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День пятнадцатый. Филиппино Липпи, «Поклонение младенцу Христу». Болонья, середина 1480-х.



Вот теперь мне очень сложно решать какая картина пойдет следующей, располагать их в порядке возрастания моей к ней симпатии. Потому что сейчас уже идут САМЫЕ любимые, и тут очень трудно определиться.
Эта картина из числа тех, которые я, наверно, скорее, «знаю и помню» с детства, а вгляделась и полюбила уже гораздо позднее. В ней примечательно то, что она выполнена на несколько необычном для живописи материале – на меди, возможно, потому она такая крошечная.
Поклонение Младенцу мы с вами уже видели. Но если предыдущая картина на этот сюжет еще сохраняла черты средневековья или проторенессанса, то эта - само воплощенное Возрождение кристальной чистоты. Пейзаж подлинно итальянский, даже вазончики с розочками такие типические. Но пейзажем реалистичность и ограничивается – картина призвана воплотить исключительно духовные идеалы. Здесь нет ничего лишнего, ни Иосифа, ни коровок с осликами, только необходимые для данного действа персонажи: Мария, Младенец Иисус, ангелы. Картина предельно символична, здесь и четырехугольный «рай», и руины языческого храма в отдалении, и пронзительно-ало-голубое одеяние Марии. Хотя вместе с тем нельзя назвать картину «условной», схематичной, здесь масса тщательно прописанных деталей, и даже ангелы индивидуализированы, каждый со своим характером. Мария здесь – истинно Приснодева, в ней нет абсолютно ничего земного, она выглядит бесплотной, как и ангелы. И само изображение настолько эфирное, что кажется миражом, который вот-вот растает, кажется, что контуры фигур колеблются. Особенно это впечатление размытости усиливает небо, затянутое бледными сребристыми облаками, через которые просвечивает луна, и фигуры парящих над землей ангелов, действительно прозрачных, сквозь крылья которых проступает пейзаж. На это работает и идеально круглая форма картины, которая словно заключает изображение в границы некоего иного совершенного мира. Нам в этот мир лишь приоткрыто окошечко, в которое можно заглянуть и полюбоваться далеким видением, проступающим через легкую, трепещущую дымку…
Расположена картина все в той же анфиладе итальянского Возрождения, в одной из уютных светлых комнаток по соседству с Верроккьо. Будете проходить мимо – не пропустите.

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, Адвент, "эпическое"

10:45 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День четырнадцатый. Леонардо да Винчи, «Мадонна Бенуа» («Мадонна с цветком»). Флоренция (1478—1480).




«Для «Мадонны Бенуа» не требовалась никаких ухищрений. Она сама рванулась навстречу радостным веселым порывом, будто приглашая поиграть с нею и с ее малышом…»
Еще одна самоцитация, но что еще можно сказать? Картина и в самом деле очень радостная, даже веселая, и очень при этом теплая и простая. Наверно, поэтому она так привлекала меня в раннем детстве. Если в «Мадонне Литта» присутствует и символизм, и каноничность, и некая «вневременность», то «Мадонна с цветком» всего этого начисто лишена. Перед нами совершенно обычная молодая женщина, а по возрасту, скорее, девочка-подросток, которой трудно спокойно усидеть на месте. Этакая Джульетта, успешно вышедшая замуж. Очень модное по тем временам платье и прическа, претендующие на роскошь. В то же время никакой идеализации – красавицей эту Марию отнюдь не назовешь и ребенок откровенно страшненький. Зато жизненно. На картине нет ничего, кроме фигур персонажей, никаких деталей интерьера или пейзажа. Вместе с тем и в бедности деталей ее не упрекнешь, здесь есть много чего порассматривать – и брошка у Марии, и живописные складки платья, и цветочек, и что-то там еще у нее в руке…
Кстати, о цветке. Если экскурсовод, который водит вас по Эрмитажу, атеист, про эту картину он вам непременно расскажет, что и Леонардо был атеистом, и эта картина демонстрирует отказ от любой религиозной догматики, цветок символизирует естественную жизнь, к познаванию которой тянется младенец. Если экскурсовод к данной конфессии не принадлежит то скажет, как правило, что цветок, наоборот, символизирует грядущее мученичество, ибо изображен в форме креста (разве?)
Но в данном случае, пожалуй, соглашусь, ничего религиозного или даже просто духовного здесь не наблюдается. Почти обычный бытовой потрет, только что не статичный, фигуры даны в движении, в эмоции. Единственное, что хоть как-то намекает на религиозный сюжет, это нимбы, но и они сделаны как-то схематично, будто на отвяжись, такое впечатление, что молодому Леонардо эту картину как-то не зачли, вот он и пририсовал на скорую руку два кружочка – теперь, мол, все в порядке, все святые.
Сомнений в принадлежности кисти Леонардо по отношению к этой картине никогда не высказывалась, она довольно типична. Однако бытует мнение, что она не закончена, и сам Леонардо считал ее неудачной. В таком случае значит, у нас с Леонардо диаметрально противоположный взгляд на вещи, потому что из всех его работ, у меня эта – точно самая любимая!


О залах

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

11:36 

Кстати, о Леонардо…

Жить - это значит любить людей.
В текст календарного поста я это решила не вставлять, но все же выскажусь, ибо наболело. При поиске фотографий к тому же опять всплыло.
Я думаю, все и неоднократно сталкивались с подобными высказываниями в отношении не только Леонардо, но и многих других великих людей. Когда некто, считающий, что открыл доселе неизвестную миру истину, заявляет, что на самом деле в творчестве да Винчи «ничего особенного нет» и вообще «он слабый художник», просто никто этого не видит, не понимает, а те, кто видят, просто боятся об этом сказать. И только он, наш скоромный интернет-герой, увидел истину, понял ее и не побоялся донести до широких масс. Не побоялся, как правило, анонимно, и далеко не он первый, и не он последний, но это уже детали. Причем преподносится это ценное мнение либо с оттенком усталого превосходства над окружающими: «ах, я не хочу ранить ничьих чувств, но этот ваш да Винчи…», либо с выражением воинствующего самоуничижения: «вот считайте меня тупым и не понимающим ничего в искусстве, но…». Гм, вообще-то подобных людей только такими считать и можно, так что тут уж без обид.
Я уже не говорю о том, что о вкусах не спорят, и возводить собственную вкусовщину в ранг культурологического переворота, по меньшей мере, нелепо. И о том, что если творения мастера остались жить в веках, то они заслуживает внимания и уважения – в любом случае. Даже к тем, кто не отсеялся за девятнадцатый-двадцатый века, уже стоит относиться почтительно. Если их творчество не забыли и в наш суматошный век, значит, это кому-то нужно. Я бы порекомендовала бы напротив – пореже возводить в ранг гениев разных там Кольо, Мураками и прочих Палаников, кто знает, может, мода на них пройдет и для истории человечества они окажутся не настолько важны, отсеются. Коэльо, например, уже не особо в тренде.
Впрочем, я понимаю, что рекомендовать что-то человеку твердо решившему ниспровергнуть очередной столп культуры, бесполезно, потому что причины этого стремления глобально далеки и от культуры, и от искусства, и от элементарной этики и здравого смысла.
Одним из самых ярких примеров таких ниспровергателей является граф Толстой, который всю мировую славу Шекспира приписал пиару немецких романтиков. Невзирая на то, что ко времени существования славы Шекспира никаких немецких романтиков еще и в помине не было. Но у Толстого вообще на старости лет развилась клиническая мания величия и от этого обыкновение позиционировать себя как единственного, кто верно способен понять и оценить мировую культуру и устройство мироздания в целом. Он и Рафаэля в бездари записал, и парижан приравнял к мартышкам, и вообще любовь как таковую объявил похотью от сотоны. Так что его культурологическая компетентность вызывает некий здоровый скепсис. Но здесь возникает одно но. Как бы я ни относилась к идеям Толстого, его гениальность как писателя-стилиста не вызывает сомнения ни у меня, ни у мирового сообщества в целом, и оспаривать ее так же нелепо, как оспаривать гениальность Шекспира. Как минимум его творчество оказало огромное влияние на последующую мировую литературу в целом и на ряд моих самых любимых писателей в частности. Так что у меня есть причины быть ему признательной. Я это к тому, что что бы там Толстой ни напридумывал и какой бы манией величия ни страдал, он на это величие имеет полное право, нравится нам это или нет. Поэтому с ним можно категорически не согласиться или отнестись с юмором, но все же нервничать по этому поводу не стоит.
Но когда очередное никто и звать никак начинает показательно топтать творчество и личность человека, ставшего эталоном, а иногда и святыней для огромного количества других людей, в том числе и для огромного количества великих, к этому сложно относится терпимо.
Я вообще не знаю, чем вызвано это неуемное желание отдельных представителей интернет-планктона скидывать с пьедестала гениев, причем, чем неоспоримее гениальность, тем с большим апломбом заявляется, что никакой это не гений, а просто дутая величина. И каждый раз эта бородатая пошлость преподносится как некое светлое откровение. Наверно, это придает им какой-то вес в собственных глазах, какое-то ощущение значимости, оригинальности и большого ума, запредельной смелости и крутизны, уж не знаю… Разумеется, лишь в их собственных, потому что в чужих-то они выглядят при этом дебилы дебилами.
И да, давайте определимся сразу – я не ярая фанатка да Винчи. Отнюдь. Я скажем, гораздо больше люблю Рафаэля. Но приходится признать, что да Винчи все же лучший, во всяком случае, технически, что в этом его никто не превзошел, и что он так и остается никем не свергнутым гением, причем во многих областях. Меня, кстати, очень раздражает и обратное, когда его имя к месту и не к месту поминают и те, кто о его творчестве вообще представления не имеет. Меня раздражает вечное затыкание каждой дыры «Моной Лизой», вследствие чего эту (вживую не видела, но допускаю, что достойную) картину исшаркали так, что ничего, кроме иронии, она уже не вызывает. Все-таки французы способны испортить все, что им ни дай.
Итак, несколько самых распространенных (да, оригинальностью и свежестью мысли ниспровергатели тоже не блещут) претензий к Мастеру от самообъявленных знатоков и ценителей прекрасного: читать дальше

@темы: facepalm, бесит, живопись, мысли, так, обо всем

11:17 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
13. День тринадцатый. Леонардо да Винчи, «Мадонна Литта». Италия (1490—1491).




Собственно и говорить то тут особо не о чем: Леонардо – это Леонардо. Также любовь с самого нежного возраста. В первую десятку, правда, эта картина не вошла – но почти. Но поскольку совсем ничего не сказать как-то неловко, процитирую из собственной же повести «Исповедь».
«Сами окна на картине были совсем маленькие и находились на фоне абсолютно черной стены, далеко за спиной Мадонны. Пейзаж за окнами терялся в голубоватой дымке. Там были какие-то горы, облака... Голубоватый свет, льющийся из темноты, казался живым, и Даниэль безотчетно придвинулся ближе. На секунду ему показалось, что пейзаж и в самом деле настоящий: объемный, подернутый дымкой, он словно дышал... Черные стены сомкнулись вокруг него, окна снова отодвинулись, как будто он на самом деле оказался внутри той самой комнаты. И когда взглянул на Мадонну, она оказалась совсем рядом с ним, такая же живая и дышащая, как и небо за окнами. Ему показалось, что младенец чуть повернул голову и посмотрел на него. Даниэль вздрогнул и сделал шаг назад. Картина тут же снова стала неподвижной и плоской, отделенной от него бликующим на солнце стеклом. Только синева за окнами оставалась живой...
…- И все-таки он немного уж слишком... - сказал Даниэль задумчиво... - Это чересчур. ...это как-то уж слишком... Реально. …почти как фотография. Все-таки это божественное... Нельзя это так...
- …Но, видишь ли, подлинная гениальность всегда немного над тем, чего можно и чего нельзя... Не знаю, хорошо ли это, но это так есть...»

@темы: мое творчество, живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

18:34 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двенадцатый. Томас Гейнсборо, «Дама в голубом» («Портрет герцогини де Бофор»), 1770 г.



Перед нами «поплечевой» портрет неизвестной именуемой «дамой в голубом». Разные другие варианты, типа «герцогиня де Бофор» или «жена французского посланника» имеют место быть, но не имеют под собой каких-либо серьезных оснований. Вообще ничего французского я в облике этой дамы не вижу, или это Гейнсборо так постарался. По-моему, типичная английская аристократка того времени, несмотря на легкую игривость в облике.
О ней даже особо нечего сказать, но по сравнению с другими картинами в этом зале, она сразу бросается в глаза. Не своими размерами, яркостью красок или необычностью сюжета, а своей подлинной красотой, неувядающей свежестью, искренностью настоящего искусства. Все остальные портреты на ее фоне кажутся блеклыми манекенами, да и трудно, если честно, после нее смотреть на кого-то еще, настолько она их затмевает. Пожалуй, до самого Пуссена в одном из последующих залов у Гейнсборо нет конкурентов, то есть, если вы двигаетесь по традиционному маршруту, конечно.
На первый взгляд кажется, что все дело здесь именно в цвете, в этих удивительных сочетаниях оттенков жемчужно-голубого и серебристого, которое невольно притягивает взгляд… А может, в изысканности и поразительной четкости линий, в естественности, изяществе (несмотря на некоторую манерность) самой позы? По сравнению с «Дамой» остальные портреты, кажутся мутными, напряженными и какими-то даже грязноватыми. И в какой-то мере архаичными. Но даже если сочетание цветов и привлекло ваше внимание один раз, вряд ли оно заставит вас возвращаться к этой картине снова и снова и простаивать перед ней иногда очень долго – каким бы изумительными эти цвета ни были.
Возможно, потому дело в другом. Возможно, именно в том непонятном, необъяснимом, неуловимом волшебстве, которым владеют только истинные художники, и благодаря которому они способны совершенно стандартный портрет превратить в произведение искусства. Об этой даме нельзя сказать ничего определенного, кроме того, что она молода, красива, элегантно и по моде одета. Никаких характерных черт, никакой истории за этим портретом не скрывается. Нет здесь, казалось бы, никакой тайны, мы видим только то, что видим. И все же тайна есть. Потому что перед нами живой человек, со своим уникальным и заветным внутренним миром, который художник не попытался раскрыть, но сумел передать именно эту его заповедность и нераскрытость. В глубине ее взгляда – живого человеческого взгляда – и кроется великая тайна этой картины, тайна, которая никогда не будет раскрыта... Потому что не должна.


@темы: эпическое&quot, живопись, ассоциации, Питер, Адвент, &quot

20:31 

Жить - это значит любить людей.
Третье Воскресенье Адвента.


запись создана: 15.12.2013 в 18:29

@темы: Красота - это Вера

20:30 

Жить - это значит любить людей.

читать дальше
запись создана: 15.12.2013 в 18:33

@темы: Красота - это Вера

20:30 

Жить - это значит любить людей.

запись создана: 15.12.2013 в 18:37

@темы: Красота - это Вера

20:28 

Музыка, без которой трудно представить себе Рождество.

Жить - это значит любить людей.
00:44 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День одиннадцатый. Помпео Джироламо Батони, «Святое семейство со св.Елизаветой и Иоанном Крестителем». Италия, 1740-е.




Это мои собственные фантазии, конечно, но мне почему-то кажется, что Мадонна на этой картине похожа на Майке… Я потому и обратила на нее внимание из-за этого, то есть, получается, заметила ее сравнительно недавно. Но совершенно не зря заметила - картина чудная. Такая легкая, изящная и при этом очень живая и эмоциональная. Все фигуры в движении, это не «парадный портрет», а радостная суета обычной семьи. И хотя соблюдены все обычные традиции, - Мария в ало-голубом, Иоанн уже с посохом и ягненком, Иосиф почтенный старец, - тем не менее, картина не выглядит строго каноничной. У каждого персонажа своя эмоция, внимание гостей сосредоточено на Младенце, Мария старается приласкать заодно и Иоанна, не зря она воплощение всеобщей матери, Иосиф погружен в привычные для своего образа грустные думы о будущем, а может, просто недоволен, что ему помешали читать… Все при желании можно понимать глубоко символично, а можно и как типическую жанровую сценку. Много ярких красок, но не кричащих, оттенки нежные, поэтому ощущения пестроты не возникает (в интернете, к сожалению, не удалось подобрать репродукции хорошего качества в нужных тонах). И свет просто удивительный. Традиционно ярче освещены Мария с Сыном, но при этом не создается впечатления, что это сделано «намеренно», как на большинстве прочих картин на ту же тему, освещение естественное, и когда стоишь рядом, возникает иллюзия, что это настоящий блик от окна, хотя в данном зале это полностью исключено…

Еще одна любопытная деталь - у этой картины в Эрмитаже есть двойник, гобелен 18-го века. Правда ни одной его фотографии я в интернете так и не нашла, и о зале, где он висит (один из многочисленных залов прикладного искусства) вы узнаете только, что там выставлены разные «императорские сани». Я ничего не имею против саней, но гобелен, мне кажется, все же интереснее. Правда из-за этих саней к нему толком не подойти, может, потому и фоток нет… Или потому, что в Эрмитаже и так видимо-невидимо гобеленов, причем зачастую гигантских, так что этот, формата крупной картины, особого интереса не представляет. Но мне он нравится, и, кстати, он мне понравился еще задолго до того, как я вообще обратила внимание на оригинал…
Кстати, с этого поста я, скорее всего, начну добавлять и мои любительские фото тоже, хотя и не превосходного качества, но некоторых интересных вещей, которые есть в Эрмитаже, в интернете просто не найти. По тегам то есть не найти, не исключено, что где-то они все же есть.


читать дальше

@темы: "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, живопись

13:30 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День десятый. Мастер Тюизонского алтаря, «Въезд Христа в Иерусалим». Франция, вторая половина XV в.




Этой картина первая в числе тех, которые у меня в числе любимых с самого детства, то есть с еще несознательного возраста. Потому можно с уверенностью сказать, что их я люблю действительно искренней и чистой любовью, без каких либо предубеждений и сторонних ассоциаций, просто ради них самих.
Я помню, что любила эту картину задолго до того, как узнала, что на ней изображено, задолго до того даже, как вообще впервые услышала о христианстве… У меня тогда не возникало особо вопросов, кто и почему, нравилось просто потому, что красиво. Хотя, наверно, вопросы были, но я легко сама могла придумать ответы на них, ни у кого ничего не спрашивая. Трудно сейчас сказать что так привлекало меня в ней в детстве, может, это удивительное сочетание ярких, почти светящихся красок… Или какая-то особенная утонченность фигур и вот такая «сплоченность» композиции, когда на очень узком изображении помещается целая толпа, но при этом фигуры не стеснены, в них ощущается свободное движение - тогда это поразило мое воображение.
Картина прибыла в Эрмитаж из Франции, но мне не кажется, что это повод приписывать ее создание непременно французскому автору. По мне так здесь скорее нидерландская школа – во всем, кроме цвета. Очень похоже на средневековую иллюминированную миниатюру. Картина очень «готическая», особенно в плане отображения архитектуры и костюмов (на библейский Иерусалим, конечно, мало походит). Кроме того, мне всегда казалось, что в ней есть что-то и от православной иконы.
И еще очень отчетливо помню, что это было первый раз в жизни, когда я увидела такое каноническое иконописное изображение нимба, и все, помню, ломала голову – что это такое??? И если честно мне до сих пор трудно воспринимать именно эту картину как принадлежность к библейской истории, это навсегда так и осталось впечатлением «родом из детства».



08:57 

Жить - это значит любить людей.
Небольшой офф-топ в связи с залами Эрмитажа: мне всегда почему-то казалось, что на изображение морийского зала с колоннами Джексон вдохновлялся двенадцаитиколонным залом. Может по фотографиям не так ощущается, но когда в кино первый раз его показывают в таком ракурсе СНИЗУ ВВЕРХ, впечатление именно такое, как в этот зал в Эрмитаже входишь. И освещение точно такое же. То есть вдохновляться он мог чем-то другим - брать за основу, я видела подобные постройки, но его итоговый вариант получился больше всего похожим именно на этот.





@темы: Питер, Толкиен, ассоциации, кино

07:43 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День девятый. Мастер женских полуфигур, «Музыкантши». Нидерланды, первая половина XVI в.



Эта картина известна всем… не столько любителям живописи, сколько музыки, ее крайне любят использовать в качестве иллюстрации в разнообразных книгах и словарях на музыкальную тему. Или даже в крайне искореженном виде на обложках нотных тетрадей. Однако, поскольку картин на музыкальную тему немало (одной только конкретно этой есть несколько вариантов!), а используют чаще всего именно эту версию, значит, в ней действительно что-то есть. Жаль только, что неизвестен ее автор. Его называют условным именем «Мастер женских полуфигур». Причем неизвестно толком, что под этим именем подразумевать – отдельную личность, группу лиц или целую мастерскую. И с происхождением автора разброс от Парижа до Амстердама, но традиционно-условно принято считать, что Нидерланды. И знаете – мне тоже так кажется. В крайнем случае Германия, но уж точно ничего французского нет в этой картине. И в Эрмитаже она висит, как и положено, в Романовской галерее.
Именно на примере этого мастера (мастеров?) можно пронаблюдать, как голландская школа шагнула, чуть ли не из средневековья прямиком в новое время. И страны, традиционно считавшиеся отсталыми и грубыми еще во времена Рембрандта, совсем скоро стали считаться самыми экономически развитыми и прогрессивными. Кстати, Рембрандт в этой картине если не и угадывается, то, скажем так – определенно предвосхищается. Это уже не просто жанровая сценка, это почти психологический протрет. Хотя работы того же автора на религиозную тему сугубо традиционны, в духе Возрождения, даже, я бы сказала, Проторенессанса. (Википедия от души приписывает его стилю переходность от средневековья к раннему Возрождению, но уж это они загнули, конечно).
Быть может, именно в этом скрытое обаяние картины: в том, что, с одной стороны, это воплощенный ренессанс, а с другой, есть в ней что-то и от грядущего классицизма, и даже от романтизма. Никаких обращений к высоким материям, никакой религиозной символики, никакой мифологии, три обычные девушки, играющие светскую музыку (в тетрадке ноты вполне реальной песенки того времени – про любовь). И в то же время эти обычные девушки по своей одухотворенности, нежности, лиричности не уступят большинству мадонн, а по изящности, непосредственности, женственности дадут фору любой античной красотке. Особенно прекрасны их руки, их трепещущие на инструментах пальцы. И таки да, эта картина просто источает МУЗЫКУ, ее можно слышать почти реально.
Забавно, но в русской википедии считают, что «лучшая версия» картины хранится в Вене, а немецко- и италоязычная в качестве образца творчества автора предлагают именно эрмитажную версию. Я не знаю, вообще, что подразумевается под «лучшей версией» - сохранность? Тогда, возможно, что и в Вене, но если индивидуальность, то я за нашу, питерскую. Хотя я венскую вживую не видела, но мне кажется, ее можно назвать «лучшей» разве что в плане сохранности и яркости красок. Но вот после эрмитажной она мне совершено не понравлась, показалась неестественной и аляповатой. Даже в выражения лиц на питерской версии больше жизни, больше нюансов... На венской картине девушка на переднем плане (являющаяся смысловом центром картины, самым запоминающимся и притягивающим внимание образом) – просто прилежно смотрит в ноты, склонив голову. На нашей же версии у нее совершенно удивительное выражение лица: она как бы НЕ СМОТРИТ. То есть делает вид, что не смотрит. Она как будто рисуется перед зрителем или художником, играет на память, но, видимо, память подводит, и она косит глазами в текст, при этом стараясь держать голову прямо. Мне доводилось наблюдать подобное поведение у музыкантов, и этот психологический момент передан с поразительной живостью! И вообще картина более живая, чем прочие версии (я всего видела четыре), на остальных нет вот этой удивительной светотени, этих полутонов, этого совершенно живого, чуть проступающего румянца на щеках, этих приглушенных (и оттого совершенно естественных, ЖИЗНЕННЫХ!) цветов и оттенков. Вообще, если не приглядываться, эта картина больше похожа на очень старую, помутневшую фотографию больших размеров.
Нет, определенно, сравнивая разные версии этой картины, можно прийти к выводу, что под маской Мастера женских полуфигур скрывается несколько художников. Но именно автор ЭТОЙ версии - Мастер с заглавной буквы. Хотя, конечно, если придираться по мелочам, к «дефектам» можно отнести «незавершенность» некоторых деталей туалета и явно не до конца прописанное лицо третьей девушки. На венской версии больше деталей и красок, узорчиков и украшений, но мне все же кажется, что истинная ценность живописи не в этом. Смешать яркую палитру и нарисовать узорчики может любой ремесленник, но именно по эрмитажной версии можно с уверенностью сказать, что эту картину создал большой художник, чье творчество останется жить в веках… Невзирая на отсутствие имени.

@темы: "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, живопись

14:38 

Жить - это значит любить людей.
«Одну из существенных закономерностей того времени героиня романа сформулировала для себя так: «...тут есть общий какой-то закон: кто глубоко и сильно живет в общественной работе, тому просто некогда работать над собою в области личной нравственности, и тут у него все очень путанно...»


Мда, я бы сказала, тут вообще все очень путанно…

@темы: книги, так, обо всем

09:46 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День восьмой. Христофор Паудисс, «Головка девочки». Германия, XVII в.



В отличие от некоторых предыдущих, мимо этой крошечной картины из галереи нидерландской живописи очень легко пройти не заметив. Подозреваю, что 99 из 100 посетителей именно так и поступают. Иначе как объяснить то, что во всем интернете всего два фотоснимка картины, причем второй качества худшего, чем мои любительские? Картина, повторюсь, крошечная, даже меньше, чем представленная фотография. Правда заключена в массивную раму, но от того кажется еще меньше.
Возможно, после всех предыдущих божественных сюжетов выбор этой картины покажется несколько странным. Паудисс вообще не особо известен, быть может, потому, что прожил относительно мало и не так много успел написать. Славен он по больше части натюрмортами (парадокс, но мне, любительнице натюрмортов, как раз они у него и не нравятся), а это не исключено, что и не полноценная картина, а набросок, у нее и названия-то толком нет. И неизвестно, кто на ней. И сказать о ней экскурсоводам нечего, и, вроде как, и внимания на нее обращать особо не стоит… Может, и в самом деле она ничего выдающегося из себя не представляет, но в отношении меня это тот случай, когда картина очаровывает на всю жизнь, стоит к ней разок приглядеться.
Опять же в оригинале она не выглядит такой четкой. Такое впечатление, что ты сморишь на нее через запотевшее или с потеками дождя окно. Или через толстый слой льда. Бликующее от слишком яркого освещения стекло добавляет впечатления. Вот ты и всматриваешься тщательно, пытаясь разглядеть, что там, собственно говоря, нарисовано, и хотя понимаешь, что в сущности ничего особенного, но уже не можешь оторваться.
Личико такое трогательно-детское, нежные пухленькие губки, волосы такие пушистые и мягонькие, но есть в этой головке что-то щемящее и вместе с тем почти призрачное. Она не умиляет, как другие детские портреты Эрмитажа, а тревожит. Чем пристальнее вглядываешься, тем размытее, расплывчатее кажется портрет. Чем дольше смотришь, тем меньше понимаешь, кто это - ребенок, или маленькая старушка, или печальный ангел – то ли размышляет, то ли дремлет... Как-то даже грустно, что мы не знаем хотя бы ее имени. Хотя «что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Но здесь вряд ли роза, скорее поникший полевой цветочек. Большинству девочек и девушек, изображаемых на анонимных портретах тех времен, присваивается звание «дочери художника». Если так, то тем более печально, так как любящего отца эта девочка скоро потеряет. Любящего - потому что нелюбящий разве бы смог так нарисовать, подарив бессмертие? Хотя так ли уж оно ей было нужно? Кажется, что ей одиноко и неуютно совсем одной в этой длинной светлой галерее, среди такого обилия произведений искусства, по северному строгих и мрачноватых, где к тому же к ней почти никто никогда не подходит. Потому, проходя по Петровской галерее, не пожалейте пары секунд своего времени и задержитесь у маленького портрета неизвестной печальной девочки… И скажите ей что-нибудь ласковое и доброе.

@темы: &quot, "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, живопись, эпическое&quot

12:18 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День седьмой. Андреа Верроккьо, «Мадонна с младенцем». Флоренция, XV в.



Эта, по меркам Эрмитажа совсем маленькая (около 70-ти сантиметров в высоту), картина как-то незаслуженно обделяется вниманием экскурсоводов. Спорим, вообще мало кто знает, что в Эрмитаже есть Верроккьо! Опять же, подобно многим (если не сказать большинству) картинам старых мастеров, эта картина дает повод сомневаться в ее авторстве. Но с ренессансными картинами всегда так, и у Рафаэля половина работ под сомнением, и у Фра Беато, а Мандейн так и вовсе был неграмотным, и ни одна его картина точно не идентифицирована. В любом случае, даже если это и не сам Верроккьо, то один из непосредственных учеников его мастерской, в этом уж все сходятся.
Я понимаю, на первый взгляд кажется, что в этой картине нет ничего особо примечательного, - очередная Мадонна в канонической «тронной» позе. И я даже колебалась, стоит ли включать ее в список, поскольку мне трудно будет мотивировать этот выбор… Но все же попробую.
Что сразу бросается в глаза и отличает ее от обычных ренессансных и вообще мадонн, так это предельная роскошь одеяний, причем и по цвету не совсем традиционных – багрово-черных-золотых. Не знаю, может, здесь черный изначально предполагался как синий, а багровый как красный, но воспринять их так можно только при очень большом старании. Картина вообще очень темная, но это связано, скорее, с не очень хорошей сохранностью, то ли при переносе с дерева на холст что-то пошло не так, то ли просто от времени пострадала, но легкая сеточка трещинок дает этакий эффект легкой вуали – но это если приглядываться.
В отличие от всех других мадонн Эрмитажа, даже тех, что на троне, в этой нет никакого намека на смирение и кротость. Если честно, в ней вообще нет ничего от Мадонны, она, скорее, похожа на королеву или другую знатную женщину, гордую, величественную, полностью сознающую свое могущество. Она и более возрастная, чем обычно Мадонна, уже совершенно точно не юная девушка, женщина средних лет. Здесь все детали подчеркивают ее величие, и почти чрезмерная роскошь одеяния, и небольшая диадема, и богатый интерьер, и даже подушечка, на которую поставлен младенец, видимо, чтобы не помять складок платья. И самого младенца она держит не как своего ребенка, а как скипетр, королевскую регалию, символ своего могущества.
И все же эта картина очень красива, и ей не устаешь любоваться. Красива не духовным содержанием, не прелестью портретов - красива именно своей внешней красотой, она больше похоже на произведение прикладного искусства, чем на шедевр живописи. Она красива, как драгоценное украшение, усыпанный драгоценными камнями блестящий медальон в футляре богатой массивной рамы. Краски очень теплые и насыщенные, кажется, бархат и парчу можно потрогать на ощупь, фигуры объемные, предметы интерьера почти рельефны. Она восхищает и поражает своим великолепием, своей роскошью. Роскошью не крикливой и бьющей в глаза, а по-настоящему богатой, полной достоинства и оттого более ценной.

о зале

@темы: &quot, Адвент, Питер, ассоциации, живопись, эпическое&quot

Remmirath

главная