• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:23 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двадцать первый. Кристина Робертсон, «Дети с попугаем» («Дети и попугай»). Россия/Англия, первая половина XIX в.




Можно было уже заметить, что я питаю слабость именно к детским портретам, их в Эрмитаже не так много, и я уже почти все здесь показала. В Русском музее их, например, гораздо больше, но там и выразительность не та… А эта картина и вовсе совершенно особенная, и тоже со мной с самого детства, вообще я в этом плане, как оказалось, весьма постоянна, что с самого начала полюбила, то до сих пор больше всего и люблю. Но эту картину – как можно не любить?
Кристина Робертсон, английская художница шотландского происхождения, как ни странно, в самый расцвет своего творчества специализировалась на написании парадных женских портретов… российской императорской фамилии. В «царской» галерее, где выставлены «официальные» ростовые портреты всех Романовых, вы сможете увидеть большое количество ее работ, изображающих всевозможных великих княжон и княгинь первой половины 19-го века, ничем особым, себя, правда, не прославивших. Разве что тем, что стали предметом изображения действительно талантливой художницы. Согласитесь, для женщины в те времена карьера просто блестящая, почти беспрецедентная. Однако потомки Робертсон незаслуженно забыли, и считается, что картины ее представляют лишь исторический интерес. С чем я в корне не согласна. Насчет «царских» - может быть. Они шикарны, от пола до потолка, на них очень качественно и ярко изображены все эти разнаряженные, увешанные драгоценностями дамочки, они все красивы, но совершенно безлики. Поскольку Робертсон знают главным образом по этим картинам, то отношение к ней понять можно. На этих картинах симпатичны только являющиеся непременным аксессуаром собачки.
Собственно в Эрмитаже есть только одна картина, которая раскрывает нам Робертсон как действительно художницу, с большой буквы, к сожалению разменявшую свой большой талант на высокие заказы. Картина, которая находится не в парадных залах, а в крошечном закутке, гордо обозванном одним из «английских залов». По крайней мере, в бесплатном карманном путеводителе, который можно взять на входе, этот зал отмечен «английскими» цветами. А на официальном сайте Эрмитажа на карте он вообще не отмечен… Даже номером, хотя теоретически 301. Картина, по понятиям Эрмитажа средняя по размеру, занимает почти всю стену этого «зала», где кроме нее с трудом поместились еще 4-5 совсем маленьких экспонатов. Создается впечатление, что это «зал одной картины, одного экспоната». И картина вполне того заслуживает.
Может, она потому и производит такое сильное впечатление, что в этот английский чуланчик, попадаешь после великолепных парадных покоев и портретной галереи, и после ряда скульптурно красивых и безжизненных картин – эта по контрасту просто потрясает своей живостью, свежестью и обаянием. Когда подходишь ближе, кажется, что дети сидят прямо рzдом с тобой – вот так, на раме картины.
И хотя это тоже, скорее всего, попытка парадного портрета, но он получился очень нестандартным. Девочка сидит вполне чинно и, наверно, позирует, но при этом думает о чем-то своем, на лице застыло мечтательное выражение. Поза мальчика – вполоборота, рука на плечи подруги (сестры?) – придет картине динамику. Вся картина в целом написана очень мягкими, плавными линиями, палитра очень нежная. Пестрый попугай с вишнями добавляет композиции яркости и цвета, сразу притягивает внимание, а от него взгляд уже переходит на руки и на лицо девочки, а потом уже на мальчика. В итоге картина раскрывается постепенно, и все это в целом придает ей завершенность и гармоничность.
В чем еще отличие этой картины от прочих эрмитажных детских портретов - на ней изображены дети уже не в полном смысле дети, а почти подростки, им лет 11-12 как минимум. К тому же сами старающиеся казаться взрослее – на девочке почти взрослое нарядное платье с открытыми плечами и золотые украшения, на мальчике мундирчик. Вполне возможно, что по тем временам, к ним относились уже как к подросткам. Поэтому они не просто миленькие, в этих детях сразу ощущается индивидуальность, характерность, о них хочется узнать больше – в детстве мне хотелось бы с ними дружить. И все же это именно дети, столько чистоты в их лицах, такой ясный свет в глазах. И так редко художникам удается так полно это запечатлеть!
На самом деле в этой картине чувствуется что-то очень английское – сравните с тем же Гейнсборо. И в то же время она и очень русская, и не только из-за типического пейзажа на заднем плане, ощущается в ней что-то от будущих передвижников, вот ощущается!
Робертсон писала и семейные портреты петербургской знати, в том числе и детские, и если верить репродукциям, они так же полны обаяния. Но находятся не в Эрмитаже, а по местничковым музеям и в интерьере загородных дворцов, например, Петергофа, то есть широкой публике малоизвестны.

читать дальше

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

09:33 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двадцатый. Никола Пуссен, «Отдых на пути в Египет». Франция, 1657 гг.




Я не поклонник французской живописи и вообще чего-то французского, но Пуссен – это, конечно исключение. Сколько себя помню, мне нравилось это произведение, и это, наверно, самое первое, что мне приходит в голову при слове «классицизм». Так что наряду с залом французской скульптуры, которую я тоже очень люблю, зал Пуссена у меня всегда обязательный пункт посещения.
Чем меня очаровывает эта картина, это тем, как в ней удивительным образом слиты целых три мира. Она, с одной стороны, типично «европейская», чистый классицизм в манере написания и композиции, христианское содержание – причем сюжет довольно-таки нетривиальный. С другой стороны, та же предельная классицистичность отсылает к античности, которая наблюдается в скульптурности поз и даже складок одежды (что, тем не менее, не лишает картину естественности и внутренней динамики), в деталях архитектуры и т. д. И в то же время картина по-восточному знойная, с ноткой экзотики. Ни один из этих мотивов не заглушает остальные, они поразительно гармонично сочетаются и дополняют друг друга. Именно за счет экзотичности персонажей по контрасту с их темнокожестью достигается традиционный эффект осветления Марии с Младенцем. Кроме того ее выделяют яркие и свежие оттенки наряда, по сравнению с более спокойными одеяниями окружающих, хотя сцена на открытом месте и почти все действующие лица в равной мере хорошо освещены. Многоплановость композиции визуально расширяет и углубляет картину, делает необыкновенно просторной, несмотря на обилие деталей второго плана.
В огромных и светлых залах анфилады французского искусства, расположенных в лучшей части Эрмитажа, там же где и парадные покои, зал Пуссена у меня, наверно, самый любимый. Сравнительно небольшой, очень уютный, и не самый многолюдный, несмотря на то, что проходной, и залы английского искусства рядом. Сюда если и ходят экскурсии, то «продвинутые», небольшие группами и с адекватными экскурсоводами Я на самом деле люблю там отдыхать, между сетной и перегородкой, на которой висит «Отдых». Такой удачно отгороженный уголок с оттоманкой у окна. Совсем рядом, точнее, напротив, висит и знаменитый «Пейзаж с Полифемом» того же Пуссена, который обычно печатают в различных альбомах как образец его творчества. Я, если честно, долго не могла понять, что в нем такого особенного это, во-первых, во-вторых, я вообще до недавнего времени не могла понять, а где там, собственно, Полифем?.. Пока в моем присутствии какой-то экскурсовод пальцем не ткнул. Теперь думаю, почему я такая тупая. Ну а Пуссен все-таки гений, так удачно его замаскировать, как часть пейзажа.



читать дальше

@темы: &quot, "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, живопись, эпическое&quot

11:54 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День девятнадцатый. Франсиско де Сурбаран. «Детство Девы Марии». Испания, ок. 1660.



Одна из самых прелестных и трогательных картин во всем Эрмитаже, очень любимая искусствоведами и ценителями, но малозамечаемая обычными посетителями. Каюсь, что и я не раз проходила мимо. На самом деле, здесь, скорее, косяк с ее расположением – среди огромных полотен «испанского просвета» ее, маленькую, очень сложно заметить. Но определенно стоит.
Работы Сурбарана – это сама воплощенная Испания, со всей ее сдержанной роскошью и живописной убогостью, сакральной набожностью и наивным мистицизмом. Со всей ее знойностью. Слово «знойный» у нас традиционно ассоциируется с чем-то ярким, цветастым, почти карнавальным и слегка эротичным. Но это, скорее, применительно к Латинской Америке, к Бразилии, а не к Испании. В Испании же, особенно в ее сердце, в местности, удаленной от моря, это слово приобретает несколько иное, зловещее значение. Здесь подлинно испанское солнце, беспощадное и пылающее, выжигает все намертво, и даже саму землю раскаляет, как преисподнюю. Здесь знойность означает пустынность и скудность бесплодных земель, где самый скромный и чахлый цветочек кажется чудом. Такое же ощущение вызывают и картины Сурбарана, от них словно пышет жаром, как из печки, сами краски кажутся раскаленными. Так беден и темен их фон, так незначительны детали второго плана, как будто с них выжжено все лишнее. Но это не умаляет их нежности, лиричности и хрупкости. Особенно это характерно для детских портретов.
Подобный сюжет - отрочество или детство Богородицы - в живописи довольно редко встречается, но встречается. Присутствует он и в Эрмитаже, даже в соседнем «итальянском просвете». Сюжет относительно каноничен. Как правило, Мария изображается юной девушкой, погруженной в работу или в молитву, в окружении подруг, ангелов или близких родственников. Как правило, это картины «сценические»: характер Марии раскрывается через ее действия, поведение, мимику, и в первую очередь, через отношение к ней окружающих, всегда несколько преувеличенно подобострастное. Иногда кротость, набожность или трудолюбие Марии изображается по контрасту с легкомысленностью и нерадивостью ее подруг. Я на самом деле не имею ничего против таких сюжетов, я люблю все эти картины, они чудесны. Но эта все же особенная, потому что Сурбаран идет совершенно другим путем, здесь, кроме Марии, нет ничего лишнего. То есть, кроме нее здесь вообще ничего нет, никаких деталей, кроме совершено формального рукоделия в руках. Даже фона нет, фигура девочки занимает все пространство картины. И в то же время эта картина производит несоизмеримо более сильное и глубокое впечатление, чем все прочие. Возможно, потому, что художник сосредоточился именно на образе Богородицы, отсеяв все лишнее. Важно не ее окружение или детали биографии, даже не ее будущая святость, важна она сама как личность. И личностью она была уже в детстве. В этом тоже некое отличие, здесь мы видим именно девочку, ребенка, лет 9-10-ти, а не подростка или юную девушку, как на других картинах того же Сурбарана. Портрет формально каноничен в деталях - поза Марии, взгляд, обращенный к небу, рукоделие, сочетание цветов в одежде. И в то же время ничто конкретно не указывает на то, что это именно Богородица. Эта может быть любая девочка, любой ребенок (существует ставшее уже традиционным мнение, что моделью служила дочь художника). Имя Марии не придает этой картине бОльшей святости, именно потому, что истинная глубинная святость заключается именно в этом: в детской чистоте, доверчивости, искренности и невинности. «…ибо таковых есть царство Божие». К этому больше нечего добавить. И незачем.

О зале

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, Адвент, "эпическое"

09:32 

Жить - это значит любить людей.
«Последующие книжки, которые вышли потом, демонстрируют… Посреди их такие работы как…»

Угу вот только так статью об Эко и писать…

@темы: книги, забавно

16:17 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День восемнадцатый. Лукас Кранах Старший, «Мадонна с младенцем под яблоней». Германия, 1525.



Еще одна из тех картин, которые я знаю и люблю с детства.
Кранаха упрекают в том, что на его портретах у женщин очень узкие глаза, потому все они кажутся лукавыми, коварными, хитрыми… Но на этом портрете такого впечатления не возникает, здесь глаза, скорее, дремотно полуприкрыты, и вся фигура вообще кажется слегка расслабленной, будто от летнего зноя. Эта Мадонна гораздо милее, нежнее и приятнее обычных кранаховских мадонн и вообще его женщин. В традиционно ало-сине-золотом одеянии и с типично немецкой прической…
Кстати вы обратили внимание, что, действительно, почти у всех немецких и голландских мадонн волосы рассыпаются по спине и плечам, хотя на голове и слегка приглажены и зачесаны за уши? Почти у всех одинаково и абсолютно неестественно? Тогда как у итальянских и французских они, как правило, убраны в довольно обыденные скромные узелки на голове. Однако Кранах как никто скрупулезно прописывает эти легкие завитки, каждый волосок - они кажется слегка шевелящимися под ветерком. Изумительная филигранность работы, как и в отношении не менее тщательно прорисованного пейзажа на заднем плане, и совершенно прозрачной вуальки на шее.
И ребеночек такой… Удивительно живой. У Кранаха его симпатичные младенцы вообще часто что-то с аппетитом кушают, обычно виноград, а этот и вовсе так очень по-детски нахватал, сколько рук хватит, тут и хлебушек, и яблочко... И вряд ли он будет все это есть - главное нахватать! И взгляд потому такой специфически по-детски хитроватый. Кстати, когда я была маленькой, я была уверена, что у него в руке именно «уральский» ржаной хлеб, потому что он именно так выглядел и был для меня вкуснее любых пирожных… Жаль, сейчас его уже не делают((((
И еще на этой картине такие удивительные цвета, такие солнечно-летние, что просто душа радуется, когда глядишь на нее. И, скорее всего, конечно, яблоня - это отсылка к райскому саду, к воплощению Марии как новой Евы, но об этом как-то не думается. Потому что яблоня здесь воспринимается как часть природы, щедрой, цветущей и плодоносящей.
Этой картиной действительно невозможно насмотреться!

@темы: "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, живопись

12:15 

Жить - это значит любить людей.

запись создана: 22.12.2013 в 21:31

@темы: Красота - это Вера

12:15 

Музыка, без которой УЖЕ трудно представить себе Рождество.

Жить - это значит любить людей.
12:15 

Жить - это значит любить людей.

запись создана: 22.12.2013 в 21:30

@темы: Красота - это Вера

12:15 

Жить - это значит любить людей.


читать дальше


запись создана: 22.12.2013 в 21:30

@темы: Красота - это Вера

12:14 

Жить - это значит любить людей.

читать дальше
запись создана: 22.12.2013 в 21:13

@темы: Красота - это Вера

15:05 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День семнадцатый. Джорджоне (Джорджо да Кастельфранко), "Юдифь". Венеция, 1504.



Есть два библейских сюжета на женскую тему, пользовавшихся в прошлом гиперактивным вниманием художников. Это Юдифь, отрезающая голову или уже по факту с головой, и обнаженная Сусанна, которую лапают старцы. Первый преувеличенно кровожадный, второй откровенно развратный. И то, что художники изо всей Библии с завидным упорством мусолили именно эти два момента – чести им не делает, по моему глубокому убеждению. Здесь, как в каноническом фэнтази, очень наглядно проявляется чисто мужское восприятие женщины – «она может быть либо объектом сексуального вожделения, либо с мечом». Однако печально. Еще иногда рисуют Эсфирь, падающую в обморок (хотя в канонической Библии этого обожаемого художниками и википедией эпизода вообще нет, так что не считается), ну и, разумеется, Сарру, подкладывающую Аврааму Агарь. Странно, например, что за бортом мировой живописи осталась очень красивая и романтичная история любви Иакова к Ревекке, хотя там, конечно, ни обнаженки, ни крови особо нет, так что, видимо, незачем… Или такой изумительный и в художественном, и в нравственном отношении сюжет, как история Руфи – прародительницы Давида, а значит, и Христа. Наверно, слишком новаторской даже для Ренессанса, я уж не говорю про библейские времена, оказалась мысль о том, что женщина, да еще и не родная, кому-то может быть ценна «более семи сыновей». И тем более, что от «чужестранки», «не своей» может произойти величайшее благо. Потому и в последующие века эта крамольно-лирическая песнь любви, женской самодостаточности и национальной толерантности осталась задушена и всячески замалчивалась. Это несмотря на то, что «Книга Руфи» считается канонической, а «Книга Иудифи» формально апокриф, и в большинство вариантов Библии она вообще не включена, в том числе и в классический синодальный, и во все протестантские. Как и история Сусанны, кстати. Но, видимо, истории соблазнений, убийств и домогательств творцам приятней и понятней. Ну, Бог им судья.
Так что про мой любимый сюжет из Библии мне поговорить не придется, придется про нелюбимый. Но картина, как ни странно, одна из самых любимых, и тоже с детства.
Сейчас я могу сказать, что одной из причин, по которой я ее люблю, это именно ее абсолютная непохожесть на канонический образ Юдифи в мировой живописи. Потому что, несмотря на совершенно нереальное количество ее воплощений на полотнах и гравюрах чуть ли не поголовно всех мастеров Ренессанса и на кажущееся разнообразие, все Юдифи на самом деле похожи одна на другую. Традиционно может быть три воплощения. Пред убийством с мечом (кинжалом), в процессе отрезания головы и после – с мечом и головой. Примерно на половине картин присутствует и служанка, которая иногда несет или поддерживает голову/меч/мешок для головы/край платья/свечку/занавеску, в общем, что-нибудь поддерживает. Что объединяет абсолютно всех Юдифей – это их явная несимпатичность самому художнику. То есть он даже может ей восхищаться – как бы – но всегда ощущается, что подспудно он ее поступок не одобряет. Это вообще-то нормально и понятно, какому мужику будет симпатичен факт, что баба может его соблазнить, как дурачка, опоить и во сне голову отрезать? Каким бы героицким это поступок ни был, это все равно как-то… Некрасиво. И аморально, чего уж там. И мне в этой зацикленности на Юдифи у художников-мужчин видится этакое злорадство, что ли: «только на такое геройство вы, бабы, и способны, через лицемерие и постель». Экскурсоводы, кстати, рассказывая о картине по этому сюжету, чаще всего ерничают и отпускают пошловатые шуточки. Да тут и есть за что. Юдифи на картинах выглядят либо коварно-лицемерно, либо кровожадно и по-маньячески, либо высокомерно-равнодушно (и тоже по-маньячески, учитывая нож и голову в руках), либо откровенно по-блядски. Меч, если он есть, непременно подчеркнуто на первом плане, особенно умиляет это на картинах в стиле Кранаха, где субтильные, одетые по последней ренессансной моде дамочки каким-то образом придерживают двумя пальчиками огромные двуручники. Голова присутствует почти всегда и позиционируется уже как некий фетиш. Юдифь либо потрясает ей в воздухе (а иногда и на бегу счастливо размахивает), либо любовно ее прижимает к груди и поглаживает, либо тычет ею в лицо зрителю. Отдельная песня – голова на блюдечке. Да, серьезно, вот так Юдифь со всем ее героизмом-патриотизмом в живописи прировняли к Саломее. Я видела изображения их обоих, похожие как две капли воды во всех деталях. Ну и если - редкий случай – художник женщина, то тут и вовсе, как правило, мясо, и главная мысль произведения - «всем бы вам, подонкам, бошки поотрезать» - читается даже не подтекстом, а открытым текстом.
Я потому так долго и распинаюсь по этому поводу, чтобы объяснить, за что я так НЕ ЛЮБЛЮ этот сюжет на картинах. И почему я так ЛЮБЛЮ «Юдифь» Джорджоне, именно потому, что она полностью отлична от всех прочих.
Даже чисто внешне. Для обычных Юдифей характерна пышная прическа и пестрое роскошное одеяние, как и положено блуднице. На этой – простого покроя платье цвета утренней зари, придающее ее образу чистоту (да!) и романтичность. Волосы аккуратно и скромно приглажены, только на висках легкие завитушки, подчеркивающие овал лица. На что-то предосудительное или зловещие намекает лишь разрез, в который проглядывает идеальной формы ножка, и нотки алой ткани. Причем эти детали не подчеркиваются, не выставляются на первый план. Меч присутствует, но убран за спину, не бросается в глаза. Голова тоже имеется, но ее трудно даже заметить, многие не замечают, пока специально не покажешь. Все это, скорее, чисто формальные маркировки сюжета, и они не отвлекают внимания от героини, от ее фигуры и главное лица, которое и является смысловым центром произведения.
Это именно портрет в полном смысле слова, а не сюжетная сценка из Библии. Перед нами конкретная личность, а не символ женского коварства. И вот эта Юдифь ПРКРАСНА. Она именно истинная героиня. Спокойная, полная достоинства и жертвенности, сознания выполненного долга – истинный героизм он именно такой. Негромкий и чистый. Никакого маньяческого зацикливания на голове, никакого открытого глумления, она лишь с поистине женской небрежностью, почти с брезгливостью, покатывает ее ножкой, не желая марать руки. Именно ее удивительная женственность, лиричность, грациозность является здесь основным мотивом. И понимаешь, что если это создание и пошло на преступление, убийство и обман, то не из личных побуждений уж точно. Само действо осталось за кадром, но мы все равно знаем, как там было, знаем, что это была суровая необходимость поступить так, и не было при этом никакого нездорового наслаждения или садистского торжества, как у прочих. Картина дышит умиротворением и покоем, лицо безмятежно, почти иконописно, оно скорее подошло бы Мадонне. И в то же время от нее исходит явственное ощущение внутренней силы и мужества. От этой женщины трудно оторвать взгляд, но если получится, то потом можно долго любоваться пейзажем, он здесь так прекрасен, что вполне мог бы составить отдельное произведение. Причем и пейзаж, и портрет идеально сочетаются друг с другом, возводя эту картину почти в степень совершенства. То, что автор писал свое произведение с любовью, даже не вызывает сомнений. Хотя скептики могут заявить, что, напортив, автор хотел подчеркнуть особое змеиное коварство женщин, напомнить, что и за таким ангельским ликом может таиться хладнокровная убийца… Но вряд ли. Впрочем – каждый волен понимать в меру своей испорченности. А по мне так это вообще единственная картина, которая отвечает каноническому толкованию образа Юдифи и полностью раскрывает его: «она входит в число Mulier sancta — святых жен, персонифицирует Церковь и многие добродетели — Смирение, Правосудие, Мужество, Целомудрие».
О зале венецианского искусства я уже упоминала, скажу только, что именно эта картина, наверное, расположена наиболее идеально во всем музее. Во-первых, освещение в зале из-за окраски стен и обилия розовых тонов почти на всех картинах особое, там даже самый воздух кажется розоватым. Вне зала на фотографиях и репродукциях, «Юдифь» выглядит темной и резковатой, там же, она смотрится очень нежной и какой-то невесомой, словно дышит. Кажется, что даже слышится шелест листьев, шорох шелковых складок. Во-вторых, картина узкая, «ростовая» фактически в натуральную величину, и расположена при этом между двумя окнами – что для Эрмитажа почти уникальный случай. Так что в отличие от остальных картин, она как бы отдельно, потому чистоте восприятия ничего не мешает. К тому же из-за равномерного освещения по бокам она как будто выступает из рамы навстречу зрителю, кажется вполне реальной.
Я очень полюбила эту картину еще в детстве, и долго представления не имела об источнике сюжета. И голову я, да, не сразу заметила. И когда заметила, меня она не особо заинтересовала. Я была слишком увлечена самим неземной красоты образом. И я до сих пор считаю, что это один из самых чисто КРАСИВЫХ, грациозных и женственных портретов во всем Эрмитаже. Может быть – самый красивый.



читать дальше

@темы: "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, бесит, живопись

12:53 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День шестнадцатый. Питер-Пауль Рубенс, «Портрет камеристки инфанты Изабеллы» («Портрет дочери художника Клары Серены»). Нидерланды, 1625.



Я не то что бы поклонница Рубенса… Но я и не хейтер, в принципе. Вообще у меня к его творчеству очень сложное, противоречивое отношение, неровное какое-то. Что-то меня в нем восхищает, что-то бесит. Сейчас в это не стоит углубляться. Но есть у него одна картина, которую я люблю безусловно. И советую обратить на нее внимание всем, кто считает, что портрет как жанр узок и неинтересен. Такие люди просто не понимают, что каждый человек – личность и способен заключать в себе целую вселенную, главное, художник должен уловить это и суметь передать, раскрыть его индивидуальность.
На самом деле даже как-то сложно поверить, что это творение Рубенса, этот портрет, скорее, больше подошел бы кисти Рембрандта и естественнее смотрелся бы в близлежащем зале, а не среди всех этих «Сусанн» и «Тарквиниев»… Хорошо хоть, висит он на одной из перегородок, возле окна и с другими картинами потому не смешивается. Рембрандта портрет напоминает, в первую очередь, абсолютно темным фоном и высветленным лицом, на котором сосредотачивается внимания зрителя. Можно сказать, Рубенс пошел в этом плане почти на крайность. От Рембрандта его отличает именно отсутствие полутонов, образ строится на предельном контрасте. Фон даже не темный, а просто черный, абсолютно никаких деталей, даже платье по испанской моде тех лет, темное, закрытое, безо всяких украшений. Светлый широкий воротник на этом фоне кажется ослепительно-белым, и придет лицу еще больше сияние. Хотя оно и так словно светится изнутри. И хотя картина прекрасно освещена извне, создается впечатление, что, виси она в полутемном зале, все равно светилась бы изнутри в сумраке.
Здесь ничего не отвлекает от лица девушки, вы как будто остаетесь с ним один на один, «лицом к лицу» в буквальном смысле слова. И это лицо прекрасно, почти совершенно. Идеальный овал, точеные нос и подбородок, высокий чистый лоб, ясные и выразительные серые глаза, легкий румянец, красивые чувственные губы. Рыжевато-золотистые, несомненно роскошные волосы гладко зачесаны и стянуты в тугой строгий узел, как и положено при суровом испанском дворе, но один нежный локон шаловливо выбивается - скорее всего преднамеренно.
И… Я не видела «Моны Лизы» и не умею восхищаться чем-то заочно, а на репродукциях я не прониклась ее великой таинственной улыбкой. Охотно готова поверить, что «тайна велика сия», но я ее не видела, а вот улыбка этой девушки мне и в самом деле кажется удивительной и загадочной, как мироздание. Ее лицо спокойно, но губы, кажется, едва сдерживают смех, глаза лукаво искрятся. И в то же время в них таится какая-то заветная мудрость, какое-то знание, которое и притягивает, и тревожит. Кажется, она знает о тебе что-то такое, чего ты сам о себе не знаешь… Но ни за что не расскажет.
Этот потрет формально не считается анонимным, у него довольно точное название, идентифицирующее изображенную на нем даму. Вернее, даже два, которые взаимно исключают друг друга. Так что смутно подозреваю, что точное имя девушки никому неизвестно. Просто тут, видимо, чисто логическое рассуждение: Рубенс работал при испанском дворе, если бы это была особа королевской крови, то имя было бы известно, значит, кто-то не особо знатный, судя по возрасту и одежде – камеристка. Ну, или в крайнем случае - дочь художника. То есть, кто это был, мы, скорее всего, точно так никогда и не узнаем… И. возможно, нам и не нужно этого знать. Потому что не имеет значения, кто была та девушка, с которой ее рисовали, ее уже нет, и мы с ней никогда не встретимся. А эта девушка на портрете – она есть всегда. И ей вовсе нет необходимости быть кем-то еще, носить какое-то имя. Она сама по себе настолько яркая индивидуальность, настолько законченный характер, что никакие детали биографии не сделают ее интереснее. Она – это она. И ни с кем другим ее не спутаешь. Каждый раз она встретит вас по-новому, но всегда оставаясь собой. К ней идешь, как к старой знакомой, как к личности, которую ты знаешь и любишь, с которой всегда интересно, по которой скучаешь, которой радуешься, встреч с которой всегда ждешь. И при встрече понимаешь, что и она тебе рада. Ведь, несмотря на внешнюю невозмутимость, ей, как истинной женщине, в глубине души приятно ваше внимание – так что заходите почаще…



читать дальше

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

09:44 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День пятнадцатый. Филиппино Липпи, «Поклонение младенцу Христу». Болонья, середина 1480-х.



Вот теперь мне очень сложно решать какая картина пойдет следующей, располагать их в порядке возрастания моей к ней симпатии. Потому что сейчас уже идут САМЫЕ любимые, и тут очень трудно определиться.
Эта картина из числа тех, которые я, наверно, скорее, «знаю и помню» с детства, а вгляделась и полюбила уже гораздо позднее. В ней примечательно то, что она выполнена на несколько необычном для живописи материале – на меди, возможно, потому она такая крошечная.
Поклонение Младенцу мы с вами уже видели. Но если предыдущая картина на этот сюжет еще сохраняла черты средневековья или проторенессанса, то эта - само воплощенное Возрождение кристальной чистоты. Пейзаж подлинно итальянский, даже вазончики с розочками такие типические. Но пейзажем реалистичность и ограничивается – картина призвана воплотить исключительно духовные идеалы. Здесь нет ничего лишнего, ни Иосифа, ни коровок с осликами, только необходимые для данного действа персонажи: Мария, Младенец Иисус, ангелы. Картина предельно символична, здесь и четырехугольный «рай», и руины языческого храма в отдалении, и пронзительно-ало-голубое одеяние Марии. Хотя вместе с тем нельзя назвать картину «условной», схематичной, здесь масса тщательно прописанных деталей, и даже ангелы индивидуализированы, каждый со своим характером. Мария здесь – истинно Приснодева, в ней нет абсолютно ничего земного, она выглядит бесплотной, как и ангелы. И само изображение настолько эфирное, что кажется миражом, который вот-вот растает, кажется, что контуры фигур колеблются. Особенно это впечатление размытости усиливает небо, затянутое бледными сребристыми облаками, через которые просвечивает луна, и фигуры парящих над землей ангелов, действительно прозрачных, сквозь крылья которых проступает пейзаж. На это работает и идеально круглая форма картины, которая словно заключает изображение в границы некоего иного совершенного мира. Нам в этот мир лишь приоткрыто окошечко, в которое можно заглянуть и полюбоваться далеким видением, проступающим через легкую, трепещущую дымку…
Расположена картина все в той же анфиладе итальянского Возрождения, в одной из уютных светлых комнаток по соседству с Верроккьо. Будете проходить мимо – не пропустите.

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, Адвент, "эпическое"

10:45 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День четырнадцатый. Леонардо да Винчи, «Мадонна Бенуа» («Мадонна с цветком»). Флоренция (1478—1480).




«Для «Мадонны Бенуа» не требовалась никаких ухищрений. Она сама рванулась навстречу радостным веселым порывом, будто приглашая поиграть с нею и с ее малышом…»
Еще одна самоцитация, но что еще можно сказать? Картина и в самом деле очень радостная, даже веселая, и очень при этом теплая и простая. Наверно, поэтому она так привлекала меня в раннем детстве. Если в «Мадонне Литта» присутствует и символизм, и каноничность, и некая «вневременность», то «Мадонна с цветком» всего этого начисто лишена. Перед нами совершенно обычная молодая женщина, а по возрасту, скорее, девочка-подросток, которой трудно спокойно усидеть на месте. Этакая Джульетта, успешно вышедшая замуж. Очень модное по тем временам платье и прическа, претендующие на роскошь. В то же время никакой идеализации – красавицей эту Марию отнюдь не назовешь и ребенок откровенно страшненький. Зато жизненно. На картине нет ничего, кроме фигур персонажей, никаких деталей интерьера или пейзажа. Вместе с тем и в бедности деталей ее не упрекнешь, здесь есть много чего порассматривать – и брошка у Марии, и живописные складки платья, и цветочек, и что-то там еще у нее в руке…
Кстати, о цветке. Если экскурсовод, который водит вас по Эрмитажу, атеист, про эту картину он вам непременно расскажет, что и Леонардо был атеистом, и эта картина демонстрирует отказ от любой религиозной догматики, цветок символизирует естественную жизнь, к познаванию которой тянется младенец. Если экскурсовод к данной конфессии не принадлежит то скажет, как правило, что цветок, наоборот, символизирует грядущее мученичество, ибо изображен в форме креста (разве?)
Но в данном случае, пожалуй, соглашусь, ничего религиозного или даже просто духовного здесь не наблюдается. Почти обычный бытовой потрет, только что не статичный, фигуры даны в движении, в эмоции. Единственное, что хоть как-то намекает на религиозный сюжет, это нимбы, но и они сделаны как-то схематично, будто на отвяжись, такое впечатление, что молодому Леонардо эту картину как-то не зачли, вот он и пририсовал на скорую руку два кружочка – теперь, мол, все в порядке, все святые.
Сомнений в принадлежности кисти Леонардо по отношению к этой картине никогда не высказывалась, она довольно типична. Однако бытует мнение, что она не закончена, и сам Леонардо считал ее неудачной. В таком случае значит, у нас с Леонардо диаметрально противоположный взгляд на вещи, потому что из всех его работ, у меня эта – точно самая любимая!


О залах

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

11:36 

Кстати, о Леонардо…

Жить - это значит любить людей.
В текст календарного поста я это решила не вставлять, но все же выскажусь, ибо наболело. При поиске фотографий к тому же опять всплыло.
Я думаю, все и неоднократно сталкивались с подобными высказываниями в отношении не только Леонардо, но и многих других великих людей. Когда некто, считающий, что открыл доселе неизвестную миру истину, заявляет, что на самом деле в творчестве да Винчи «ничего особенного нет» и вообще «он слабый художник», просто никто этого не видит, не понимает, а те, кто видят, просто боятся об этом сказать. И только он, наш скоромный интернет-герой, увидел истину, понял ее и не побоялся донести до широких масс. Не побоялся, как правило, анонимно, и далеко не он первый, и не он последний, но это уже детали. Причем преподносится это ценное мнение либо с оттенком усталого превосходства над окружающими: «ах, я не хочу ранить ничьих чувств, но этот ваш да Винчи…», либо с выражением воинствующего самоуничижения: «вот считайте меня тупым и не понимающим ничего в искусстве, но…». Гм, вообще-то подобных людей только такими считать и можно, так что тут уж без обид.
Я уже не говорю о том, что о вкусах не спорят, и возводить собственную вкусовщину в ранг культурологического переворота, по меньшей мере, нелепо. И о том, что если творения мастера остались жить в веках, то они заслуживает внимания и уважения – в любом случае. Даже к тем, кто не отсеялся за девятнадцатый-двадцатый века, уже стоит относиться почтительно. Если их творчество не забыли и в наш суматошный век, значит, это кому-то нужно. Я бы порекомендовала бы напротив – пореже возводить в ранг гениев разных там Кольо, Мураками и прочих Палаников, кто знает, может, мода на них пройдет и для истории человечества они окажутся не настолько важны, отсеются. Коэльо, например, уже не особо в тренде.
Впрочем, я понимаю, что рекомендовать что-то человеку твердо решившему ниспровергнуть очередной столп культуры, бесполезно, потому что причины этого стремления глобально далеки и от культуры, и от искусства, и от элементарной этики и здравого смысла.
Одним из самых ярких примеров таких ниспровергателей является граф Толстой, который всю мировую славу Шекспира приписал пиару немецких романтиков. Невзирая на то, что ко времени существования славы Шекспира никаких немецких романтиков еще и в помине не было. Но у Толстого вообще на старости лет развилась клиническая мания величия и от этого обыкновение позиционировать себя как единственного, кто верно способен понять и оценить мировую культуру и устройство мироздания в целом. Он и Рафаэля в бездари записал, и парижан приравнял к мартышкам, и вообще любовь как таковую объявил похотью от сотоны. Так что его культурологическая компетентность вызывает некий здоровый скепсис. Но здесь возникает одно но. Как бы я ни относилась к идеям Толстого, его гениальность как писателя-стилиста не вызывает сомнения ни у меня, ни у мирового сообщества в целом, и оспаривать ее так же нелепо, как оспаривать гениальность Шекспира. Как минимум его творчество оказало огромное влияние на последующую мировую литературу в целом и на ряд моих самых любимых писателей в частности. Так что у меня есть причины быть ему признательной. Я это к тому, что что бы там Толстой ни напридумывал и какой бы манией величия ни страдал, он на это величие имеет полное право, нравится нам это или нет. Поэтому с ним можно категорически не согласиться или отнестись с юмором, но все же нервничать по этому поводу не стоит.
Но когда очередное никто и звать никак начинает показательно топтать творчество и личность человека, ставшего эталоном, а иногда и святыней для огромного количества других людей, в том числе и для огромного количества великих, к этому сложно относится терпимо.
Я вообще не знаю, чем вызвано это неуемное желание отдельных представителей интернет-планктона скидывать с пьедестала гениев, причем, чем неоспоримее гениальность, тем с большим апломбом заявляется, что никакой это не гений, а просто дутая величина. И каждый раз эта бородатая пошлость преподносится как некое светлое откровение. Наверно, это придает им какой-то вес в собственных глазах, какое-то ощущение значимости, оригинальности и большого ума, запредельной смелости и крутизны, уж не знаю… Разумеется, лишь в их собственных, потому что в чужих-то они выглядят при этом дебилы дебилами.
И да, давайте определимся сразу – я не ярая фанатка да Винчи. Отнюдь. Я скажем, гораздо больше люблю Рафаэля. Но приходится признать, что да Винчи все же лучший, во всяком случае, технически, что в этом его никто не превзошел, и что он так и остается никем не свергнутым гением, причем во многих областях. Меня, кстати, очень раздражает и обратное, когда его имя к месту и не к месту поминают и те, кто о его творчестве вообще представления не имеет. Меня раздражает вечное затыкание каждой дыры «Моной Лизой», вследствие чего эту (вживую не видела, но допускаю, что достойную) картину исшаркали так, что ничего, кроме иронии, она уже не вызывает. Все-таки французы способны испортить все, что им ни дай.
Итак, несколько самых распространенных (да, оригинальностью и свежестью мысли ниспровергатели тоже не блещут) претензий к Мастеру от самообъявленных знатоков и ценителей прекрасного: читать дальше

@темы: facepalm, бесит, живопись, мысли, так, обо всем

11:17 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
13. День тринадцатый. Леонардо да Винчи, «Мадонна Литта». Италия (1490—1491).




Собственно и говорить то тут особо не о чем: Леонардо – это Леонардо. Также любовь с самого нежного возраста. В первую десятку, правда, эта картина не вошла – но почти. Но поскольку совсем ничего не сказать как-то неловко, процитирую из собственной же повести «Исповедь».
«Сами окна на картине были совсем маленькие и находились на фоне абсолютно черной стены, далеко за спиной Мадонны. Пейзаж за окнами терялся в голубоватой дымке. Там были какие-то горы, облака... Голубоватый свет, льющийся из темноты, казался живым, и Даниэль безотчетно придвинулся ближе. На секунду ему показалось, что пейзаж и в самом деле настоящий: объемный, подернутый дымкой, он словно дышал... Черные стены сомкнулись вокруг него, окна снова отодвинулись, как будто он на самом деле оказался внутри той самой комнаты. И когда взглянул на Мадонну, она оказалась совсем рядом с ним, такая же живая и дышащая, как и небо за окнами. Ему показалось, что младенец чуть повернул голову и посмотрел на него. Даниэль вздрогнул и сделал шаг назад. Картина тут же снова стала неподвижной и плоской, отделенной от него бликующим на солнце стеклом. Только синева за окнами оставалась живой...
…- И все-таки он немного уж слишком... - сказал Даниэль задумчиво... - Это чересчур. ...это как-то уж слишком... Реально. …почти как фотография. Все-таки это божественное... Нельзя это так...
- …Но, видишь ли, подлинная гениальность всегда немного над тем, чего можно и чего нельзя... Не знаю, хорошо ли это, но это так есть...»

@темы: мое творчество, живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

18:34 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двенадцатый. Томас Гейнсборо, «Дама в голубом» («Портрет герцогини де Бофор»), 1770 г.



Перед нами «поплечевой» портрет неизвестной именуемой «дамой в голубом». Разные другие варианты, типа «герцогиня де Бофор» или «жена французского посланника» имеют место быть, но не имеют под собой каких-либо серьезных оснований. Вообще ничего французского я в облике этой дамы не вижу, или это Гейнсборо так постарался. По-моему, типичная английская аристократка того времени, несмотря на легкую игривость в облике.
О ней даже особо нечего сказать, но по сравнению с другими картинами в этом зале, она сразу бросается в глаза. Не своими размерами, яркостью красок или необычностью сюжета, а своей подлинной красотой, неувядающей свежестью, искренностью настоящего искусства. Все остальные портреты на ее фоне кажутся блеклыми манекенами, да и трудно, если честно, после нее смотреть на кого-то еще, настолько она их затмевает. Пожалуй, до самого Пуссена в одном из последующих залов у Гейнсборо нет конкурентов, то есть, если вы двигаетесь по традиционному маршруту, конечно.
На первый взгляд кажется, что все дело здесь именно в цвете, в этих удивительных сочетаниях оттенков жемчужно-голубого и серебристого, которое невольно притягивает взгляд… А может, в изысканности и поразительной четкости линий, в естественности, изяществе (несмотря на некоторую манерность) самой позы? По сравнению с «Дамой» остальные портреты, кажутся мутными, напряженными и какими-то даже грязноватыми. И в какой-то мере архаичными. Но даже если сочетание цветов и привлекло ваше внимание один раз, вряд ли оно заставит вас возвращаться к этой картине снова и снова и простаивать перед ней иногда очень долго – каким бы изумительными эти цвета ни были.
Возможно, потому дело в другом. Возможно, именно в том непонятном, необъяснимом, неуловимом волшебстве, которым владеют только истинные художники, и благодаря которому они способны совершенно стандартный портрет превратить в произведение искусства. Об этой даме нельзя сказать ничего определенного, кроме того, что она молода, красива, элегантно и по моде одета. Никаких характерных черт, никакой истории за этим портретом не скрывается. Нет здесь, казалось бы, никакой тайны, мы видим только то, что видим. И все же тайна есть. Потому что перед нами живой человек, со своим уникальным и заветным внутренним миром, который художник не попытался раскрыть, но сумел передать именно эту его заповедность и нераскрытость. В глубине ее взгляда – живого человеческого взгляда – и кроется великая тайна этой картины, тайна, которая никогда не будет раскрыта... Потому что не должна.


@темы: эпическое&quot, живопись, ассоциации, Питер, Адвент, &quot

20:31 

Жить - это значит любить людей.
Третье Воскресенье Адвента.


запись создана: 15.12.2013 в 18:29

@темы: Красота - это Вера

20:30 

Жить - это значит любить людей.

читать дальше
запись создана: 15.12.2013 в 18:33

@темы: Красота - это Вера

20:30 

Жить - это значит любить людей.

запись создана: 15.12.2013 в 18:37

@темы: Красота - это Вера

Remmirath

главная