Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: "эпическое" (список заголовков)
09:14 

Жить - это значит любить людей.
К вопросу о визуализациях, меня тут спросили, почему я ВСЕ не выложила, так это на до штук 500 картинок подобрать... А некоторые вообще... Очень собирательные образы, например все ирландские персонажи, это такие отвлеченные и в то же время наполненные чертами многих конкретных людей образы школьников, подобные характеры и черты я сама наблюдала на протяжении всей жизни в разных учебных заведениях... И "изнутри", так сказать, и со стороны, но каких-то конкретных прототипов там нет... Есть мысль, может, мне их попробовать нарисовать, хотя бы схематично... НО на это уйдет куча времени, и когда я за это возьмусь, в принципе неизвестно.

Я вообще никогда раньше и не задумывалась, что могла бы сама создавать арты к своим произведением, а теперь все чаще приходит в голову - почему бы и нет? Опять же главный камень преткновения - недостаток времени...

Но ЗАТО, ЗАТО

читать дальше

@темы: "эпическое", Кристиан, друзья, задумки, мое творчество, рисовать

13:11 

Жить - это значит любить людей.
Просто мне иногда кажется, что по сравнению с героями прообразы будут выглядеть... Бледновато, условно что ли, потому что я их уже перзаполнила совсем новым содержанием... Но ладно, для первой пробы возьму пять условно главных героев, тех, хотя бы у которых есть своя линия сюжета и от лица которых ведется повествование. Рассказчики словом. Итак, Эмили я уже всем показывала, если бы не случайная встреча с этой картинкой, ничего бы вообще не было:





Саманта:

Тиффани (ее детский образ):

Тиффани не рассказчица, но повествование от лица Эмили в режиме реального времени посвящено в основном ей.

Гэбриэл Хармс.

Да? А кто-то сомневался, что будет иначе?

Кристиан Гамильтон.

Выбрать из сотни подходящих фоток Кристиана одну, тот еще стресс... Но подростковых не нашлось, вот жалость, одни ужасного качества скрины... В общем надо попробовать наскриншотить самой, как нужно.

@темы: мое творчество, "эпическое"

09:08 

Жить - это значит любить людей.
Руки чешутся повизуализировать для Поколения, тем более даже самый эпизодический персонаж у меня там имеет четкий прототип, но что-то подозреваю, ничего хорошего из этого не выйдет...

@темы: мое творчество, "эпическое"

12:47 

Жить - это значит любить людей.
Вот этот во всех отношениях сложный момент, когда все многочисленные сюжетные линии уже более-менее продуманы, наполнены смыслом, и уже начинают все более густо обрастать деталями. И ты примерно представляешь как оно должно выглядеть и просто БЕЗУМНО хочется поскорее поделиться этим со всеми заинтересованными людьми… Но при этом ты понимаешь, что для того, чтобы написать все это так как следует понадобится… Года три. Мда. Да и то, если бросить все и только писать, а у меня еще куча других нереализованных сюжетов, и французский с немецким, и чтение художественной литературы, и работа для сообщества Келли, и Дэвида, и мысли об отпуске, и, главное, то, чем хочется заниматься всегда, забросив все остальное – РИСОВАНИЕ.
Так что в отчаяние поневоле приходишь да.

@темы: расстройства, мое творчество, "эпическое"

12:54 

Жить - это значит любить людей.
И вот опять я сталкиваюсь с эти камнем преткновения всея фикбука, с которым я столкнулась, с самых первых дней, это невозможность кроссовера между фанфиком и ориджем!
Я НЕ ХОЧУ ничего менять в фэндоме. Ни одного имени (ладно, одно немного придется, но только одно!), ни одного характера, ни одного взаимоотношения, я даже, напротив, собираюсь выжать оттуда все, что в принципе возможно в условиях АУ, вплоть до прямого цитирования. Потому не указать, не сослаться на фэндом кажется просто неприличным, тем более в отношения РПФ, но это лишь одна из многих существующих и планируемых сюжетных линий, и вот уж в этом случае любая пипетка сможет меня вполне законно попрекнуть, что я пишу под вывеской фэндома скучный и никому не нужный оридж, и обманом «заманиваю» читателей… В то же время я сама НЕ ХОЧУ отказываться от ориджа, потому что это полностью оридж, за исключением одной-единственной сюжетной линии, да и та полностью адаптирована под сюжет. Я чувствую, что это очень надолго, и я собираюсь вложить в эту работу очень много себя, очень много того, что накопилось за последние… Даже, пожалуй, лет десять, и что я не могла выразить больше нигде из-за узких сюжетных, фэндомных, исторических, тематических рамок… А здесь карт-бланш, здесь я могу реализоваться полностью, в последний раз я так свободно себя чувствовала, наверно, когда писала свою самую первую книгу… В общем, я это чувствую полностью своим, невзирая на наличие фэндомной линии. Да все равно! Все, что я пишу, все, что все пишут, все вдохновлено кем-то или чем-то, если копнуть, всегда найдется, откуда что взято. Так что по фиг. И все же иногда фэндома жалко, и невозможность его указания в рамках ориджа это по-прежнему самая тупая и неудобная вещь на фикбуке, после разве что невозможности редактировать список собственных работ.
А вообще главная проблема у меня сейчас не в этом. а в том, что в черновиках я захожу уже на четвертую главу, а три так и лежат необработанные… И браться мне за них неохота, потому что на редакцию я трачу в два-три раза больше времени, чем на написание, и это ужасно муторный процесс.
Во-первых, потому что я, когда увлекаюсь, когда у меня пишется, начинаю строчить не то что без знаков препинания - без пробелов вообще, и потом на то, чтобы разделить тест на слова, уходит пропасть времени… Я каждый раз обещаю себе, что буду писать нормально, по-людски, но меня хватает всегда на пару абзацев, для раскачки, потом я ускоряюсь, и снова начинаю все лепить в одну строчку, потому что у меня руки за мыслью не успевают… Но это полбеды, меня никогда не устраивает конечный вариант текста, всегда переделываю уже написанное по два-три раза, шлифую до бесконечности чуть ли не каждую фразу. В принципе, я могла бы это делать вообще без конца, и уж не знаю, чего тут больше перфекционизма или нежелания «отпускать» текст, ситуацию, потому что окончательно написанный и показанный кому-либо, он перестает быть живой частью меня, становится ТЕКСТОМ, который я, пару лет спустя, буду перечитывать и не верить, что это я написала. Так оно всегда и бывает.
В общем работаю я очень-очень медленно, и это ужасно, потому что я никогда в жизни не напишу всего, чего хотела бы и могла бы... Теперь я это уже очень хорошо понимаю… Ну так что ж… Не я первая, не я последняя, кто через это проходит. Ничего не поделаешь.

@темы: мысли, мое творчество, бесит, "эпическое", расстройства

14:45 

Жить - это значит любить людей.
Тот трагичный для каждого автора момент, когда количество идей превышает критическую отметку и их необходимо как-то начинать систематизировать и составлять ПЛАН. И это ужасно….
:hang:

@темы: soy yo, "эпическое", мое творчество, задумки

12:25 

Жить - это значит любить людей.


Перечитала сейчас некоторые фрагменты Supersailor и Stay Beside Me… И поняла, что на самом деле могу гордиться этими вещами, потому что – это на самом деле очень серьезная и глубокая работа, за которую мне уж точно никогда не будет стыдно. Это уже не просто фанфики, скорее биографические новеллизации, слишком в итоге получился большой процент достоверности, особенно в последней. Львиную долю времени я потратила на изучение материала и доискиваний до истины. Цель была – систематизировать факты и по максимуму их использовать. И попытаться понять причины и следствия. Да, там много вымысла, но я старалась удержать его в рамках того, что я знала и часто я даже логически предугадывала то, о чем узнавала позднее. Что говорит о том, что я все-таки научилась, по крайней мере, анализировать характеры и «выстраивать» персонажа на основе «вводных данных». Самое интересное, ведь я писала печальную повесть про то, как распалась одна хорошая группа. Про людей, которые перестали быть близки так, как были когда-то. И мне было очень грустно, потому что хоть я и писала про светлое прошлое, но передо мной было суровое настоящее, в котором они уже не вместе. Поэтому и Supersailor планировался закончиться именно так – категоричным намеком на конец истории The Kelly Family. И все же я написал вторую повесть - Stay Beside Me. Еще более прошаренную в плане реальных фактов, еще более близкую к правде жизни, еще более мрачную. Но чем тщательнее я изучала реальную подоплеку событий, чем старательнее прорабатывала поступки и мотивы моих героев, тем неизбежнее логика повествования приводила меня к выводу о том, что это еще не КОНЕЦ. Это не может быть концом. Не может все оставаться так, как сейчас, они еще будут вместе, это следует изо всей их истории, из каждого шага их жизненного пути, как бы он ни петлял, он неминуемо должен вновь свести их друг с другом. И эту книгу я закончила на возвышенной и оптимистичной ноте общего единения, на мотиве «вперед гляжу я без боязни», на твердой уверенности в том, что у них все еще будет. Просто потому что не получалось по-другому. Ну никак. Хотя в тот момент, когда я поставила финальную точку, это казалось невозможным. Но это случилось. Это все-таки произошло. Пусть и ненадолго, пусть в самый последний раз, но все-таки они СНОВА ВМЕСТЕ. И я просто этому очень рада.
И я еще раз хочу сказать, как страшно благодарна я всем тем, кто помогал мне в работе над книгой! Всем, кто критиковал, консультировал, просто давал советы. Азалии, Илане, Лоти, в данном конкретном случае в особенности Кшиарвенн. За то, что она все время со мной спорила. Не только в том, что касается сюжета и персонажей, но и отвлеченных тем, возникающих в ходе повествования. За то, что она все время заставляла меня сомневаться. Глубже копать. Разбираться в своих идеях и мыслях. Убеждать саму себя, почему все должно быть именно так, искать фактологические доказательства или логические обоснования своей правоте. Иногда признавать неправоту и что-то менять (и это новоприобретенное умение для меня особо ценно). Не просто придумывать, а обосновывать каждый шаг и каждый поступок своих персонажей. Пытаться сделать саму вселенную этих повестей более убедительной. Продумывать каждую мелочь. Эти книги никогда бы не получились такими, какие они есть, без этого постоянного прессинга. Никогда бы не достигли такой степени глубины и детальности, на которые я неожиданно для себя оказалась способна. Возможно, для фанфика это минус, но для попытки впервые написать чье-то подробное жизнеописание – большой шаг вперед. И я думаю, мне все же очень-очень повезло с критиком. И со всеми моими читателями, кому небезразличны Келли и их история – тоже.

читать дальше

@темы: "эпическое", The Kelly Family forever, друзья, мое творчество

16:43 

Жить - это значит любить людей.
Как и у любого нормально писателя или фикрайтера у меня постоянно в голове вспыхивают идеи, сюжеты, темы, которые занимают меня очень сильно пару часов или дней, а потом выветриваются и забываются. Очень изредка что-то из этих мимолетных видений сохраняется в сознании и используется в будущих работах. Но обычно эти картинки просто проносятся в сознании, как на экране кино. Интересные и яркие фильмы, которые никто, кроме меня, не увидит. Иногда возникает желание «сесть и написать». Но понимаешь, что слишком много всего остального, нужного, давно запланированного и продуманного, чтобы браться за совершенно свежую и спонтанную идею, пусть вроде как интересную и привлекательную. Потому что сама по себе и идея, и даже готовый сюжет это полдела. Нужно продумывать персонажей и вселенную, многочисленные предыстории и обоснуй, учить матчасть по многочисленным аспектам, разрабатывать подробно и связно сюжетные линии... В общем, каждая настоящая книга - это масса подготовительной работы. И мысли о ней быстро охлаждают энтузиазм от красивой идеи или занятной темы. Чем интереснее идея и увлекательней сюжет, чем больше теоретически можно на эту тему написать, тем быстрее ты от этой задумки отказываешься, ибо слишком уж большой объем работы.
Но иногда ты все-таки поддаешься обаянию внезапной идеи и соблазну ринуться во все тяжкие. Иногда если, скажем, непредсказуемый сюжет, никак не связанный с твоими предыдущими изысканиями, настигает тебя рано утром, по дорогое на работу, а с утра нет никаких срочных дел, ты вдруг совсем неожиданно для себя быстро пишешь не то первую главу, не то пролог… И оказываешься в ужасной для серьезного автора ситуации.
Потому что то, что получилось, тебе ужасно нравится. И главное, хочется писать и дальше, и ты знаешь, что и как, но при этом совершенно неохота продумывать подробный сюжет, обоснуй, вселенную, персонажей. Хочется махнуть на все рукой и просто пуститься в свободное плаванье на одной только чистой идее и генераторе случайных имен, не зная, чем все кончится и куда все приведет. Если хватит запала написать хотя бы то, что на данный момент в голове, то это уже тянет на масштаб романа, но если отвлекаться на предварительную подготовку и продумывание, это, скорее всего, точно кончится ничем. Я так делала в юности, и никуда это не приводило, обычно все заканчивалось, едва начавшись. И я знаю, что так вообще не делается. Но очень хочется. Просто начать путь с абсолютного нуля, начать что-то совершенно новое, никак ни с чем принципиально не связанное, и посмотреть, куда это может завести?
И проблема в сущности уже не в этом, а в том, стоит ли начать это куда-то выкладывать? Ибо вроде и не так плохо, чтобы вообще похоронить, но стоит ли выкладывать что-то, что возможно, заранее обречено на провал?

@темы: "эпическое", soy yo, задумки, мое творчество

08:52 

Жить - это значит любить людей.
Нашла старые наброски своих рассказов о съемках Даниэля в Уэльсе, о юном Генрихе в плену у Глиндура, о детстве дочерей Глиндура…
Как это все было мило, и как бы хотелось иногда к этому вернуться…
Хотя сейчас мне больше хочется писать про ведьм.

@темы: мое творчество, задумки, Даниэль... везде только Даниэль, Henry V/Sweet Harry, "эпическое"

17:38 

По залам Эрмитажа. Рождественский бонус.

Жить - это значит любить людей.
Рафаэль Санти, «Мадонна Конестабиле» («Мадонна с книгой»). Италия, 1504.



читать дальше

@темы: стихи, мое творчество, живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, "эпическое"

18:57 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двадцать четвертый. Фра Беато Анжелико, «Мадонна с ангелами». Флоренция, ок. 1425.




Не могу сказать, что знаю эту картину с детства… Впервые я ее увидела в старших классах, кажется. Но это была любовью с первого взгляда, определенно. Я именно влюбилась – в крошечный рисунок в книге. И когда потом увидела ее вживую, это было, как встреча со старым дорогим другом. В анфиладе итальянского Возрождения фра Беато занимает почти целый зальчик, пусть совсем маленький, но все же там выставляется несколько его работ, в том числе и фрагмент фрески, бывшей некогда частью монастырской стены. Внимание посетителей обычно привлечено к ней в ущерб «Мадонне с ангелами». Картина, правда, совсем маленькая, больше напоминает икону, не в последнюю очередь благодаря богатой золоченой раме.
Не верится, что этой картине уже почти шестьсот лет. «Краски на ней горели так живо и ярко, как будто были еще влажными после недавнего прикосновения кисти…» Несмотря на каноничность воплощения сюжета «смиренной Мадонны» картина полна любовно выписанных деталей, которые делают ее индивидуальной. Волнистые волосы Марии, золотистым ореолом окружающие ее лицо, кажутся такими мягкими и пушистыми, что рука так и тянется их погладить. Парящие ангелы, традиционно изображаемые меньше Марии, чем-то напоминают фей с крылышками… Кстати о крылышках, обратите внимание как они нарисованы, хотя на репродукции этого все равно не разглядеть.. Каждое мельчайшее перышко рельефно очерчено золотом, а сами крылья сверкают всеми цветами радуги. Именно сверкают – когда на картину падает солнечный свет, а это бывает довольно часто, то они начинают искриться и вся картина излучает почти сказочное сияние...


В рамке

@темы: Адвент, "эпическое", живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера

13:00 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двадцать третий. Геррит ван Хонтхорст, «Христос в Гефсиманском саду». Голландия, ок. 1617.




Эрмитаж неисчерпаем. Полон сокровищ и сокровенных тайн. И именно когда ты думаешь, что видел уже ВСЕ, находишь что-то совершенно необыкновенное.
Жаль только, что, кроме меня, это необыкновенное мало кто видит. Я вообще в этом «зале № 252», редко когда кого наблюдаю. Он маленький и очень темный. В инете его фоток не найти, и фотоаппарат без вспышки его не берет, так что даже визуализировать не получится. Там всего несколько картин голландской школы, и кому они уже интересны, если за одной дверью залы Рембрандта и школы Рембрандта, за другой – «просветы», народ, проходя там, либо уже устал от всего, либо еще ничего «важного» не видел и торопится. И я много раз там проходила не глядя. А ведь именно там висят работы Хонтхорста, в том числе и довольно известная «Детства Христа». Но не они, а именно эта небольшая, почти случайно увиденная мною картина просто пронзила меня до глубины души. Увы, в три мои последние посещения Эрмитажа ее на месте не оказывалось. Я ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ, что это не навсегда. Потому что не представляю, как же я ее больше никогда не увижу.
Фрагмент Моления о Чаше, это, наверно, мой самый любимый эпизод в Библии… Отчасти благодаря Вебберу и его гениальной интерпретации. Я даже сама в юности пыталась изобразить стихи на эту тему, но крайне неудачные, хотя кое-какие строчки оттуда я потом использовала в стихотворении на смерть Генриха. А вот в живописи я почему-то не могу найти для себя его достойного воплощения, то есть раньше не могла, все казались недостаточно глубокими и прочувствованными. Единственная, которая мне по-настоящему нравилась, это картинка из нашей старой детской Библии, еще давно, но теперь я издания с этой иллюстрацией не нахожу что-то, а то купила бы. Теперь, кстати, знаю, что за основу той картинки бралась работа Хайнриха Хоффмана, но оригинал мне понравился гораздо меньше. Мне вообще кажется, что именно этот сюжет настолько глубок и величественен, что загромождение его деталями и красивостями только мешает восприятию. Именно поэтому большинство картин на эту тему кажутся слабыми и поверхностными. Выразить же самую суть, всю глубинную красоту и скорбь этого момента просто и лаконично под силу лишь настоящему Мастеру.
Что меня больше всего впечатляет на картинах Хонтхорста, это его посторенние контрастов света и тени. Освещение на них всегда удивительно, лучи света падают на персонажи и предметы «неровно», выхватывают из мрака детали в неожиданном прихотливом порядке. Свет кажется то неверным, трепещущим, то ослепительно-ярким и бьющим в глаза. Это, с одной стороны, придает картинам достоверность, с другой – некую особую фантастичность и мистичность. Все время остается ощущение того, что чего-то самого главного мы так и не увидим, не разглядим. На данной картине композиция света-тьмы проще, но именно этой предельной простотой и контрастностью достигается выразительность.
Да, если рассматривать эту картину на мониторе и в большом разрешении, то видны смутные силуэты спящих апостолов и приближающихся стражников. Но в полутемном зале на маленьком холсте их разглядеть практически невозможно, - я там их так и не видела. Тьма кажется абсолютной, всепоглощающей. Она не просто заполняет почти все пространство картины, она словно сочится за ее пределы. Это поистине бездна отчаяния и безысходности, которая засасывает, поглощает человека. И потому таким поистине неземным и прекрасным кажется Свет, сияющий в этой тьме. Мы не просто знаем его источник, мы верим в его божественность. И мы подозреваем, что тем, прочим, спящим и приближающимся, это свет не виден. Это свет духовный, и сияет он в душе. И даже если тьма и отчаяние обступят со всех сторон и сомкнутся плотно, душа продолжает сиять, если в ней есть вера и любовь к людям. В самой бездне отчаяния есть место надежде и утешению. И в утешении и надежде нуждается каждый. Даже Тот, кто Сам – Свет миру.

«В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь – Я победил мир».

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, Адвент, "эпическое"

08:28 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двадцать второй. Бартоломе Эстебан Мурильо, «Непорочное зачатие». Испания, ок. 1680.




Эту картину и вообще творчество Мурильо я для себя открыла сравнительно недавно. Хотя репродукции часто видела и раньше, но именно встреча с этой картиной вживую поразила мое воображение. Я писала о ней в «Исповеди», поэтому просто процитирую:

«Потому что это было настолько всеобъемлющее ВСЕ, что остальное ранее виденное забылось на несколько мгновений. Эта картина словно парила в воздухе, и не сразу приходило в голову, что на ней самой было изображено парение и свет, которые просачивались за рамки картины и заполняли собой весь огромный зал. Даниэль увидел ее сразу, как только вошел – на противоположном конце зала. И шел к ней, как ему казалось, очень долго. А может не шел, а стоял на месте, а она сама плыла к нему?
…Он словно шел по звездам. Только на этот раз иллюзия не таяла, наоборот, приближаясь, наплывая на него, картина делалась все реальнее...
Нет, конечно, непорочное зачатие для живописи одна из любимых тем, и у того же Мурильо было множество картин на этот сюжет, и даже почти одинаковых. Но эта – отличалась ото всех. И более того, другие даже сравнить с нею было нельзя… Дело было не в том, что лицо Пречистой Девы было совсем юным, почти подростковым. И не в том, что взгляд ее был иной, нежели у других мадонн: не потупленный, не обращенный внутрь себя, не смиренный, не кроткий, не робкий… Она смотрела прямо перед собой и вверх. Она ВИДЕЛА. Того, кто перед ней. Взгляд был человеческим и живым, даже слишком человеческим. Таким натуралистичным, что видно было почти одни только белки заведенных вверх глаз… Может быть, дело было в свете, льющимся с картины, в свете, который исходил не от нее, она сама была окутана этим светом... И у нее единственной руки не были сложены на груди, и не были опущены - нет, ее рука была вскинута вверх, просительно-требовательно, дающе-принимающе, и в этом движении были и величие, и порыв, и страсть. Да, и страсть. Потому что пусть на каком-то ином надмирном уровне, пусть и непостижимом для разума людского, пусть и непорочное, но все-таки зачатие… И сквозь божественный свет человеческий сиял не менее ослепляюще и жарко. Наверно, только испанцы умеют так верить и так рисовать… И если итальянцы научились первыми запечатлять на своих полотнах душу, то испанцы слили ее с плотью в нерушимой гармонии...»



О зале

@темы: мое творчество, живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, Адвент, "эпическое"

09:23 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двадцать первый. Кристина Робертсон, «Дети с попугаем» («Дети и попугай»). Россия/Англия, первая половина XIX в.




Можно было уже заметить, что я питаю слабость именно к детским портретам, их в Эрмитаже не так много, и я уже почти все здесь показала. В Русском музее их, например, гораздо больше, но там и выразительность не та… А эта картина и вовсе совершенно особенная, и тоже со мной с самого детства, вообще я в этом плане, как оказалось, весьма постоянна, что с самого начала полюбила, то до сих пор больше всего и люблю. Но эту картину – как можно не любить?
Кристина Робертсон, английская художница шотландского происхождения, как ни странно, в самый расцвет своего творчества специализировалась на написании парадных женских портретов… российской императорской фамилии. В «царской» галерее, где выставлены «официальные» ростовые портреты всех Романовых, вы сможете увидеть большое количество ее работ, изображающих всевозможных великих княжон и княгинь первой половины 19-го века, ничем особым, себя, правда, не прославивших. Разве что тем, что стали предметом изображения действительно талантливой художницы. Согласитесь, для женщины в те времена карьера просто блестящая, почти беспрецедентная. Однако потомки Робертсон незаслуженно забыли, и считается, что картины ее представляют лишь исторический интерес. С чем я в корне не согласна. Насчет «царских» - может быть. Они шикарны, от пола до потолка, на них очень качественно и ярко изображены все эти разнаряженные, увешанные драгоценностями дамочки, они все красивы, но совершенно безлики. Поскольку Робертсон знают главным образом по этим картинам, то отношение к ней понять можно. На этих картинах симпатичны только являющиеся непременным аксессуаром собачки.
Собственно в Эрмитаже есть только одна картина, которая раскрывает нам Робертсон как действительно художницу, с большой буквы, к сожалению разменявшую свой большой талант на высокие заказы. Картина, которая находится не в парадных залах, а в крошечном закутке, гордо обозванном одним из «английских залов». По крайней мере, в бесплатном карманном путеводителе, который можно взять на входе, этот зал отмечен «английскими» цветами. А на официальном сайте Эрмитажа на карте он вообще не отмечен… Даже номером, хотя теоретически 301. Картина, по понятиям Эрмитажа средняя по размеру, занимает почти всю стену этого «зала», где кроме нее с трудом поместились еще 4-5 совсем маленьких экспонатов. Создается впечатление, что это «зал одной картины, одного экспоната». И картина вполне того заслуживает.
Может, она потому и производит такое сильное впечатление, что в этот английский чуланчик, попадаешь после великолепных парадных покоев и портретной галереи, и после ряда скульптурно красивых и безжизненных картин – эта по контрасту просто потрясает своей живостью, свежестью и обаянием. Когда подходишь ближе, кажется, что дети сидят прямо рzдом с тобой – вот так, на раме картины.
И хотя это тоже, скорее всего, попытка парадного портрета, но он получился очень нестандартным. Девочка сидит вполне чинно и, наверно, позирует, но при этом думает о чем-то своем, на лице застыло мечтательное выражение. Поза мальчика – вполоборота, рука на плечи подруги (сестры?) – придет картине динамику. Вся картина в целом написана очень мягкими, плавными линиями, палитра очень нежная. Пестрый попугай с вишнями добавляет композиции яркости и цвета, сразу притягивает внимание, а от него взгляд уже переходит на руки и на лицо девочки, а потом уже на мальчика. В итоге картина раскрывается постепенно, и все это в целом придает ей завершенность и гармоничность.
В чем еще отличие этой картины от прочих эрмитажных детских портретов - на ней изображены дети уже не в полном смысле дети, а почти подростки, им лет 11-12 как минимум. К тому же сами старающиеся казаться взрослее – на девочке почти взрослое нарядное платье с открытыми плечами и золотые украшения, на мальчике мундирчик. Вполне возможно, что по тем временам, к ним относились уже как к подросткам. Поэтому они не просто миленькие, в этих детях сразу ощущается индивидуальность, характерность, о них хочется узнать больше – в детстве мне хотелось бы с ними дружить. И все же это именно дети, столько чистоты в их лицах, такой ясный свет в глазах. И так редко художникам удается так полно это запечатлеть!
На самом деле в этой картине чувствуется что-то очень английское – сравните с тем же Гейнсборо. И в то же время она и очень русская, и не только из-за типического пейзажа на заднем плане, ощущается в ней что-то от будущих передвижников, вот ощущается!
Робертсон писала и семейные портреты петербургской знати, в том числе и детские, и если верить репродукциям, они так же полны обаяния. Но находятся не в Эрмитаже, а по местничковым музеям и в интерьере загородных дворцов, например, Петергофа, то есть широкой публике малоизвестны.

читать дальше

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

09:33 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День двадцатый. Никола Пуссен, «Отдых на пути в Египет». Франция, 1657 гг.




Я не поклонник французской живописи и вообще чего-то французского, но Пуссен – это, конечно исключение. Сколько себя помню, мне нравилось это произведение, и это, наверно, самое первое, что мне приходит в голову при слове «классицизм». Так что наряду с залом французской скульптуры, которую я тоже очень люблю, зал Пуссена у меня всегда обязательный пункт посещения.
Чем меня очаровывает эта картина, это тем, как в ней удивительным образом слиты целых три мира. Она, с одной стороны, типично «европейская», чистый классицизм в манере написания и композиции, христианское содержание – причем сюжет довольно-таки нетривиальный. С другой стороны, та же предельная классицистичность отсылает к античности, которая наблюдается в скульптурности поз и даже складок одежды (что, тем не менее, не лишает картину естественности и внутренней динамики), в деталях архитектуры и т. д. И в то же время картина по-восточному знойная, с ноткой экзотики. Ни один из этих мотивов не заглушает остальные, они поразительно гармонично сочетаются и дополняют друг друга. Именно за счет экзотичности персонажей по контрасту с их темнокожестью достигается традиционный эффект осветления Марии с Младенцем. Кроме того ее выделяют яркие и свежие оттенки наряда, по сравнению с более спокойными одеяниями окружающих, хотя сцена на открытом месте и почти все действующие лица в равной мере хорошо освещены. Многоплановость композиции визуально расширяет и углубляет картину, делает необыкновенно просторной, несмотря на обилие деталей второго плана.
В огромных и светлых залах анфилады французского искусства, расположенных в лучшей части Эрмитажа, там же где и парадные покои, зал Пуссена у меня, наверно, самый любимый. Сравнительно небольшой, очень уютный, и не самый многолюдный, несмотря на то, что проходной, и залы английского искусства рядом. Сюда если и ходят экскурсии, то «продвинутые», небольшие группами и с адекватными экскурсоводами Я на самом деле люблю там отдыхать, между сетной и перегородкой, на которой висит «Отдых». Такой удачно отгороженный уголок с оттоманкой у окна. Совсем рядом, точнее, напротив, висит и знаменитый «Пейзаж с Полифемом» того же Пуссена, который обычно печатают в различных альбомах как образец его творчества. Я, если честно, долго не могла понять, что в нем такого особенного это, во-первых, во-вторых, я вообще до недавнего времени не могла понять, а где там, собственно, Полифем?.. Пока в моем присутствии какой-то экскурсовод пальцем не ткнул. Теперь думаю, почему я такая тупая. Ну а Пуссен все-таки гений, так удачно его замаскировать, как часть пейзажа.



читать дальше

@темы: &quot, "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, живопись, эпическое&quot

11:54 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День девятнадцатый. Франсиско де Сурбаран. «Детство Девы Марии». Испания, ок. 1660.



Одна из самых прелестных и трогательных картин во всем Эрмитаже, очень любимая искусствоведами и ценителями, но малозамечаемая обычными посетителями. Каюсь, что и я не раз проходила мимо. На самом деле, здесь, скорее, косяк с ее расположением – среди огромных полотен «испанского просвета» ее, маленькую, очень сложно заметить. Но определенно стоит.
Работы Сурбарана – это сама воплощенная Испания, со всей ее сдержанной роскошью и живописной убогостью, сакральной набожностью и наивным мистицизмом. Со всей ее знойностью. Слово «знойный» у нас традиционно ассоциируется с чем-то ярким, цветастым, почти карнавальным и слегка эротичным. Но это, скорее, применительно к Латинской Америке, к Бразилии, а не к Испании. В Испании же, особенно в ее сердце, в местности, удаленной от моря, это слово приобретает несколько иное, зловещее значение. Здесь подлинно испанское солнце, беспощадное и пылающее, выжигает все намертво, и даже саму землю раскаляет, как преисподнюю. Здесь знойность означает пустынность и скудность бесплодных земель, где самый скромный и чахлый цветочек кажется чудом. Такое же ощущение вызывают и картины Сурбарана, от них словно пышет жаром, как из печки, сами краски кажутся раскаленными. Так беден и темен их фон, так незначительны детали второго плана, как будто с них выжжено все лишнее. Но это не умаляет их нежности, лиричности и хрупкости. Особенно это характерно для детских портретов.
Подобный сюжет - отрочество или детство Богородицы - в живописи довольно редко встречается, но встречается. Присутствует он и в Эрмитаже, даже в соседнем «итальянском просвете». Сюжет относительно каноничен. Как правило, Мария изображается юной девушкой, погруженной в работу или в молитву, в окружении подруг, ангелов или близких родственников. Как правило, это картины «сценические»: характер Марии раскрывается через ее действия, поведение, мимику, и в первую очередь, через отношение к ней окружающих, всегда несколько преувеличенно подобострастное. Иногда кротость, набожность или трудолюбие Марии изображается по контрасту с легкомысленностью и нерадивостью ее подруг. Я на самом деле не имею ничего против таких сюжетов, я люблю все эти картины, они чудесны. Но эта все же особенная, потому что Сурбаран идет совершенно другим путем, здесь, кроме Марии, нет ничего лишнего. То есть, кроме нее здесь вообще ничего нет, никаких деталей, кроме совершено формального рукоделия в руках. Даже фона нет, фигура девочки занимает все пространство картины. И в то же время эта картина производит несоизмеримо более сильное и глубокое впечатление, чем все прочие. Возможно, потому, что художник сосредоточился именно на образе Богородицы, отсеяв все лишнее. Важно не ее окружение или детали биографии, даже не ее будущая святость, важна она сама как личность. И личностью она была уже в детстве. В этом тоже некое отличие, здесь мы видим именно девочку, ребенка, лет 9-10-ти, а не подростка или юную девушку, как на других картинах того же Сурбарана. Портрет формально каноничен в деталях - поза Марии, взгляд, обращенный к небу, рукоделие, сочетание цветов в одежде. И в то же время ничто конкретно не указывает на то, что это именно Богородица. Эта может быть любая девочка, любой ребенок (существует ставшее уже традиционным мнение, что моделью служила дочь художника). Имя Марии не придает этой картине бОльшей святости, именно потому, что истинная глубинная святость заключается именно в этом: в детской чистоте, доверчивости, искренности и невинности. «…ибо таковых есть царство Божие». К этому больше нечего добавить. И незачем.

О зале

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, Адвент, "эпическое"

16:17 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День восемнадцатый. Лукас Кранах Старший, «Мадонна с младенцем под яблоней». Германия, 1525.



Еще одна из тех картин, которые я знаю и люблю с детства.
Кранаха упрекают в том, что на его портретах у женщин очень узкие глаза, потому все они кажутся лукавыми, коварными, хитрыми… Но на этом портрете такого впечатления не возникает, здесь глаза, скорее, дремотно полуприкрыты, и вся фигура вообще кажется слегка расслабленной, будто от летнего зноя. Эта Мадонна гораздо милее, нежнее и приятнее обычных кранаховских мадонн и вообще его женщин. В традиционно ало-сине-золотом одеянии и с типично немецкой прической…
Кстати вы обратили внимание, что, действительно, почти у всех немецких и голландских мадонн волосы рассыпаются по спине и плечам, хотя на голове и слегка приглажены и зачесаны за уши? Почти у всех одинаково и абсолютно неестественно? Тогда как у итальянских и французских они, как правило, убраны в довольно обыденные скромные узелки на голове. Однако Кранах как никто скрупулезно прописывает эти легкие завитки, каждый волосок - они кажется слегка шевелящимися под ветерком. Изумительная филигранность работы, как и в отношении не менее тщательно прорисованного пейзажа на заднем плане, и совершенно прозрачной вуальки на шее.
И ребеночек такой… Удивительно живой. У Кранаха его симпатичные младенцы вообще часто что-то с аппетитом кушают, обычно виноград, а этот и вовсе так очень по-детски нахватал, сколько рук хватит, тут и хлебушек, и яблочко... И вряд ли он будет все это есть - главное нахватать! И взгляд потому такой специфически по-детски хитроватый. Кстати, когда я была маленькой, я была уверена, что у него в руке именно «уральский» ржаной хлеб, потому что он именно так выглядел и был для меня вкуснее любых пирожных… Жаль, сейчас его уже не делают((((
И еще на этой картине такие удивительные цвета, такие солнечно-летние, что просто душа радуется, когда глядишь на нее. И, скорее всего, конечно, яблоня - это отсылка к райскому саду, к воплощению Марии как новой Евы, но об этом как-то не думается. Потому что яблоня здесь воспринимается как часть природы, щедрой, цветущей и плодоносящей.
Этой картиной действительно невозможно насмотреться!

@темы: "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, живопись

15:05 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День семнадцатый. Джорджоне (Джорджо да Кастельфранко), "Юдифь". Венеция, 1504.



Есть два библейских сюжета на женскую тему, пользовавшихся в прошлом гиперактивным вниманием художников. Это Юдифь, отрезающая голову или уже по факту с головой, и обнаженная Сусанна, которую лапают старцы. Первый преувеличенно кровожадный, второй откровенно развратный. И то, что художники изо всей Библии с завидным упорством мусолили именно эти два момента – чести им не делает, по моему глубокому убеждению. Здесь, как в каноническом фэнтази, очень наглядно проявляется чисто мужское восприятие женщины – «она может быть либо объектом сексуального вожделения, либо с мечом». Однако печально. Еще иногда рисуют Эсфирь, падающую в обморок (хотя в канонической Библии этого обожаемого художниками и википедией эпизода вообще нет, так что не считается), ну и, разумеется, Сарру, подкладывающую Аврааму Агарь. Странно, например, что за бортом мировой живописи осталась очень красивая и романтичная история любви Иакова к Ревекке, хотя там, конечно, ни обнаженки, ни крови особо нет, так что, видимо, незачем… Или такой изумительный и в художественном, и в нравственном отношении сюжет, как история Руфи – прародительницы Давида, а значит, и Христа. Наверно, слишком новаторской даже для Ренессанса, я уж не говорю про библейские времена, оказалась мысль о том, что женщина, да еще и не родная, кому-то может быть ценна «более семи сыновей». И тем более, что от «чужестранки», «не своей» может произойти величайшее благо. Потому и в последующие века эта крамольно-лирическая песнь любви, женской самодостаточности и национальной толерантности осталась задушена и всячески замалчивалась. Это несмотря на то, что «Книга Руфи» считается канонической, а «Книга Иудифи» формально апокриф, и в большинство вариантов Библии она вообще не включена, в том числе и в классический синодальный, и во все протестантские. Как и история Сусанны, кстати. Но, видимо, истории соблазнений, убийств и домогательств творцам приятней и понятней. Ну, Бог им судья.
Так что про мой любимый сюжет из Библии мне поговорить не придется, придется про нелюбимый. Но картина, как ни странно, одна из самых любимых, и тоже с детства.
Сейчас я могу сказать, что одной из причин, по которой я ее люблю, это именно ее абсолютная непохожесть на канонический образ Юдифи в мировой живописи. Потому что, несмотря на совершенно нереальное количество ее воплощений на полотнах и гравюрах чуть ли не поголовно всех мастеров Ренессанса и на кажущееся разнообразие, все Юдифи на самом деле похожи одна на другую. Традиционно может быть три воплощения. Пред убийством с мечом (кинжалом), в процессе отрезания головы и после – с мечом и головой. Примерно на половине картин присутствует и служанка, которая иногда несет или поддерживает голову/меч/мешок для головы/край платья/свечку/занавеску, в общем, что-нибудь поддерживает. Что объединяет абсолютно всех Юдифей – это их явная несимпатичность самому художнику. То есть он даже может ей восхищаться – как бы – но всегда ощущается, что подспудно он ее поступок не одобряет. Это вообще-то нормально и понятно, какому мужику будет симпатичен факт, что баба может его соблазнить, как дурачка, опоить и во сне голову отрезать? Каким бы героицким это поступок ни был, это все равно как-то… Некрасиво. И аморально, чего уж там. И мне в этой зацикленности на Юдифи у художников-мужчин видится этакое злорадство, что ли: «только на такое геройство вы, бабы, и способны, через лицемерие и постель». Экскурсоводы, кстати, рассказывая о картине по этому сюжету, чаще всего ерничают и отпускают пошловатые шуточки. Да тут и есть за что. Юдифи на картинах выглядят либо коварно-лицемерно, либо кровожадно и по-маньячески, либо высокомерно-равнодушно (и тоже по-маньячески, учитывая нож и голову в руках), либо откровенно по-блядски. Меч, если он есть, непременно подчеркнуто на первом плане, особенно умиляет это на картинах в стиле Кранаха, где субтильные, одетые по последней ренессансной моде дамочки каким-то образом придерживают двумя пальчиками огромные двуручники. Голова присутствует почти всегда и позиционируется уже как некий фетиш. Юдифь либо потрясает ей в воздухе (а иногда и на бегу счастливо размахивает), либо любовно ее прижимает к груди и поглаживает, либо тычет ею в лицо зрителю. Отдельная песня – голова на блюдечке. Да, серьезно, вот так Юдифь со всем ее героизмом-патриотизмом в живописи прировняли к Саломее. Я видела изображения их обоих, похожие как две капли воды во всех деталях. Ну и если - редкий случай – художник женщина, то тут и вовсе, как правило, мясо, и главная мысль произведения - «всем бы вам, подонкам, бошки поотрезать» - читается даже не подтекстом, а открытым текстом.
Я потому так долго и распинаюсь по этому поводу, чтобы объяснить, за что я так НЕ ЛЮБЛЮ этот сюжет на картинах. И почему я так ЛЮБЛЮ «Юдифь» Джорджоне, именно потому, что она полностью отлична от всех прочих.
Даже чисто внешне. Для обычных Юдифей характерна пышная прическа и пестрое роскошное одеяние, как и положено блуднице. На этой – простого покроя платье цвета утренней зари, придающее ее образу чистоту (да!) и романтичность. Волосы аккуратно и скромно приглажены, только на висках легкие завитушки, подчеркивающие овал лица. На что-то предосудительное или зловещие намекает лишь разрез, в который проглядывает идеальной формы ножка, и нотки алой ткани. Причем эти детали не подчеркиваются, не выставляются на первый план. Меч присутствует, но убран за спину, не бросается в глаза. Голова тоже имеется, но ее трудно даже заметить, многие не замечают, пока специально не покажешь. Все это, скорее, чисто формальные маркировки сюжета, и они не отвлекают внимания от героини, от ее фигуры и главное лица, которое и является смысловым центром произведения.
Это именно портрет в полном смысле слова, а не сюжетная сценка из Библии. Перед нами конкретная личность, а не символ женского коварства. И вот эта Юдифь ПРКРАСНА. Она именно истинная героиня. Спокойная, полная достоинства и жертвенности, сознания выполненного долга – истинный героизм он именно такой. Негромкий и чистый. Никакого маньяческого зацикливания на голове, никакого открытого глумления, она лишь с поистине женской небрежностью, почти с брезгливостью, покатывает ее ножкой, не желая марать руки. Именно ее удивительная женственность, лиричность, грациозность является здесь основным мотивом. И понимаешь, что если это создание и пошло на преступление, убийство и обман, то не из личных побуждений уж точно. Само действо осталось за кадром, но мы все равно знаем, как там было, знаем, что это была суровая необходимость поступить так, и не было при этом никакого нездорового наслаждения или садистского торжества, как у прочих. Картина дышит умиротворением и покоем, лицо безмятежно, почти иконописно, оно скорее подошло бы Мадонне. И в то же время от нее исходит явственное ощущение внутренней силы и мужества. От этой женщины трудно оторвать взгляд, но если получится, то потом можно долго любоваться пейзажем, он здесь так прекрасен, что вполне мог бы составить отдельное произведение. Причем и пейзаж, и портрет идеально сочетаются друг с другом, возводя эту картину почти в степень совершенства. То, что автор писал свое произведение с любовью, даже не вызывает сомнений. Хотя скептики могут заявить, что, напортив, автор хотел подчеркнуть особое змеиное коварство женщин, напомнить, что и за таким ангельским ликом может таиться хладнокровная убийца… Но вряд ли. Впрочем – каждый волен понимать в меру своей испорченности. А по мне так это вообще единственная картина, которая отвечает каноническому толкованию образа Юдифи и полностью раскрывает его: «она входит в число Mulier sancta — святых жен, персонифицирует Церковь и многие добродетели — Смирение, Правосудие, Мужество, Целомудрие».
О зале венецианского искусства я уже упоминала, скажу только, что именно эта картина, наверное, расположена наиболее идеально во всем музее. Во-первых, освещение в зале из-за окраски стен и обилия розовых тонов почти на всех картинах особое, там даже самый воздух кажется розоватым. Вне зала на фотографиях и репродукциях, «Юдифь» выглядит темной и резковатой, там же, она смотрится очень нежной и какой-то невесомой, словно дышит. Кажется, что даже слышится шелест листьев, шорох шелковых складок. Во-вторых, картина узкая, «ростовая» фактически в натуральную величину, и расположена при этом между двумя окнами – что для Эрмитажа почти уникальный случай. Так что в отличие от остальных картин, она как бы отдельно, потому чистоте восприятия ничего не мешает. К тому же из-за равномерного освещения по бокам она как будто выступает из рамы навстречу зрителю, кажется вполне реальной.
Я очень полюбила эту картину еще в детстве, и долго представления не имела об источнике сюжета. И голову я, да, не сразу заметила. И когда заметила, меня она не особо заинтересовала. Я была слишком увлечена самим неземной красоты образом. И я до сих пор считаю, что это один из самых чисто КРАСИВЫХ, грациозных и женственных портретов во всем Эрмитаже. Может быть – самый красивый.



читать дальше

@темы: "эпическое", Адвент, Питер, ассоциации, бесит, живопись

12:53 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День шестнадцатый. Питер-Пауль Рубенс, «Портрет камеристки инфанты Изабеллы» («Портрет дочери художника Клары Серены»). Нидерланды, 1625.



Я не то что бы поклонница Рубенса… Но я и не хейтер, в принципе. Вообще у меня к его творчеству очень сложное, противоречивое отношение, неровное какое-то. Что-то меня в нем восхищает, что-то бесит. Сейчас в это не стоит углубляться. Но есть у него одна картина, которую я люблю безусловно. И советую обратить на нее внимание всем, кто считает, что портрет как жанр узок и неинтересен. Такие люди просто не понимают, что каждый человек – личность и способен заключать в себе целую вселенную, главное, художник должен уловить это и суметь передать, раскрыть его индивидуальность.
На самом деле даже как-то сложно поверить, что это творение Рубенса, этот портрет, скорее, больше подошел бы кисти Рембрандта и естественнее смотрелся бы в близлежащем зале, а не среди всех этих «Сусанн» и «Тарквиниев»… Хорошо хоть, висит он на одной из перегородок, возле окна и с другими картинами потому не смешивается. Рембрандта портрет напоминает, в первую очередь, абсолютно темным фоном и высветленным лицом, на котором сосредотачивается внимания зрителя. Можно сказать, Рубенс пошел в этом плане почти на крайность. От Рембрандта его отличает именно отсутствие полутонов, образ строится на предельном контрасте. Фон даже не темный, а просто черный, абсолютно никаких деталей, даже платье по испанской моде тех лет, темное, закрытое, безо всяких украшений. Светлый широкий воротник на этом фоне кажется ослепительно-белым, и придет лицу еще больше сияние. Хотя оно и так словно светится изнутри. И хотя картина прекрасно освещена извне, создается впечатление, что, виси она в полутемном зале, все равно светилась бы изнутри в сумраке.
Здесь ничего не отвлекает от лица девушки, вы как будто остаетесь с ним один на один, «лицом к лицу» в буквальном смысле слова. И это лицо прекрасно, почти совершенно. Идеальный овал, точеные нос и подбородок, высокий чистый лоб, ясные и выразительные серые глаза, легкий румянец, красивые чувственные губы. Рыжевато-золотистые, несомненно роскошные волосы гладко зачесаны и стянуты в тугой строгий узел, как и положено при суровом испанском дворе, но один нежный локон шаловливо выбивается - скорее всего преднамеренно.
И… Я не видела «Моны Лизы» и не умею восхищаться чем-то заочно, а на репродукциях я не прониклась ее великой таинственной улыбкой. Охотно готова поверить, что «тайна велика сия», но я ее не видела, а вот улыбка этой девушки мне и в самом деле кажется удивительной и загадочной, как мироздание. Ее лицо спокойно, но губы, кажется, едва сдерживают смех, глаза лукаво искрятся. И в то же время в них таится какая-то заветная мудрость, какое-то знание, которое и притягивает, и тревожит. Кажется, она знает о тебе что-то такое, чего ты сам о себе не знаешь… Но ни за что не расскажет.
Этот потрет формально не считается анонимным, у него довольно точное название, идентифицирующее изображенную на нем даму. Вернее, даже два, которые взаимно исключают друг друга. Так что смутно подозреваю, что точное имя девушки никому неизвестно. Просто тут, видимо, чисто логическое рассуждение: Рубенс работал при испанском дворе, если бы это была особа королевской крови, то имя было бы известно, значит, кто-то не особо знатный, судя по возрасту и одежде – камеристка. Ну, или в крайнем случае - дочь художника. То есть, кто это был, мы, скорее всего, точно так никогда и не узнаем… И. возможно, нам и не нужно этого знать. Потому что не имеет значения, кто была та девушка, с которой ее рисовали, ее уже нет, и мы с ней никогда не встретимся. А эта девушка на портрете – она есть всегда. И ей вовсе нет необходимости быть кем-то еще, носить какое-то имя. Она сама по себе настолько яркая индивидуальность, настолько законченный характер, что никакие детали биографии не сделают ее интереснее. Она – это она. И ни с кем другим ее не спутаешь. Каждый раз она встретит вас по-новому, но всегда оставаясь собой. К ней идешь, как к старой знакомой, как к личности, которую ты знаешь и любишь, с которой всегда интересно, по которой скучаешь, которой радуешься, встреч с которой всегда ждешь. И при встрече понимаешь, что и она тебе рада. Ведь, несмотря на внешнюю невозмутимость, ей, как истинной женщине, в глубине души приятно ваше внимание – так что заходите почаще…



читать дальше

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Адвент, "эпическое"

09:44 

Адвентовский календарь. По залам Эрмитажа.

Жить - это значит любить людей.
День пятнадцатый. Филиппино Липпи, «Поклонение младенцу Христу». Болонья, середина 1480-х.



Вот теперь мне очень сложно решать какая картина пойдет следующей, располагать их в порядке возрастания моей к ней симпатии. Потому что сейчас уже идут САМЫЕ любимые, и тут очень трудно определиться.
Эта картина из числа тех, которые я, наверно, скорее, «знаю и помню» с детства, а вгляделась и полюбила уже гораздо позднее. В ней примечательно то, что она выполнена на несколько необычном для живописи материале – на меди, возможно, потому она такая крошечная.
Поклонение Младенцу мы с вами уже видели. Но если предыдущая картина на этот сюжет еще сохраняла черты средневековья или проторенессанса, то эта - само воплощенное Возрождение кристальной чистоты. Пейзаж подлинно итальянский, даже вазончики с розочками такие типические. Но пейзажем реалистичность и ограничивается – картина призвана воплотить исключительно духовные идеалы. Здесь нет ничего лишнего, ни Иосифа, ни коровок с осликами, только необходимые для данного действа персонажи: Мария, Младенец Иисус, ангелы. Картина предельно символична, здесь и четырехугольный «рай», и руины языческого храма в отдалении, и пронзительно-ало-голубое одеяние Марии. Хотя вместе с тем нельзя назвать картину «условной», схематичной, здесь масса тщательно прописанных деталей, и даже ангелы индивидуализированы, каждый со своим характером. Мария здесь – истинно Приснодева, в ней нет абсолютно ничего земного, она выглядит бесплотной, как и ангелы. И само изображение настолько эфирное, что кажется миражом, который вот-вот растает, кажется, что контуры фигур колеблются. Особенно это впечатление размытости усиливает небо, затянутое бледными сребристыми облаками, через которые просвечивает луна, и фигуры парящих над землей ангелов, действительно прозрачных, сквозь крылья которых проступает пейзаж. На это работает и идеально круглая форма картины, которая словно заключает изображение в границы некоего иного совершенного мира. Нам в этот мир лишь приоткрыто окошечко, в которое можно заглянуть и полюбоваться далеким видением, проступающим через легкую, трепещущую дымку…
Расположена картина все в той же анфиладе итальянского Возрождения, в одной из уютных светлых комнаток по соседству с Верроккьо. Будете проходить мимо – не пропустите.

@темы: живопись, ассоциации, Питер, Красота - это Вера, Адвент, "эпическое"

Remmirath

главная